Оскорбленный взор. Политическое иконоборчество после Французской революции

Во время Ста дней иконоборчество сверху не регулируется. Правда, еще 9 марта, находясь в Гренобле, император предписал уничтожить белую кокарду и орден Лилии, а министр внутренних дел Карно 1 апреля приказал заменить лилии орлами на официальных печатях и марках, но дальше этого дело не пошло. Возможно, подобное отсутствие иконоборческой политики объяснялось обилием неотложных дел и крайней непрочностью власти. Да и вообще при Ста днях изображения, оставшиеся от правления Бурбонов, не столько уничтожаются, сколько прячутся с глаз долой. Зато при Второй реставрации иконоборчество обретает размах и формы, каких оно не знало со времен Революции. Три циркулярных письма, последовательно отправленные префектам с ноября 1815 по апрель 1816 года, предписывают правила, какими следует руководствоваться при уничтожении знаков наполеоновского времени. Первые два письма, от 24 ноября 1815 и 12 апреля 1816 года, были подписаны министром полиции Деказом, третье, от 12 февраля 1816 года, — министром внутренних дел Вобланом. Прежде всего иконоборчество осмысляется как операция по отнятию у возмутительных знаков их магической силы. Важно нейтрализовать слухи, которые порождает хранение «запрещенных знаков», поскольку их влияние, по мнению властей, угрожает общественному порядку, даже если они остаются невидимы.

Мне известно, — пишет Деказ, — что в вашем департаменте существует большое число публичных зданий, бюстов и портретов Бонапарта; конечно, они не выставлены на всеобщее обозрение, их убрали в потаенные места, но это не отменяет того обстоятельства, что их сохранение представляет собой соблазн, которому пора положить предел. Оно питает в умах врагов правительства преступные надежды; оно дает недоброжелателям повод для толков.

Следует подчеркнуть, что иконоборчество в этот период направлено против неопределенного числа «запрещенных знаков», не сводящихся к одним лишь знакам свергнутого режима. Циркуляр Деказа, называющий в числе запрещенных живописные, гравированные или скульптурные портреты Наполеона, трехцветные знамена и кокарды, имперские печатные формы, штемпели и печати, предоставляет администраторам возможность самостоятельно расширять этот список. И в самом деле, на практике он оказался гораздо более широким. Кроме того, иконоборчество при Второй реставрации распространяется не только на публичные, но и на домашние пространства. Первыми пострадали публичные здания и торговые заведения, но ими дело не ограничилось, и охота за запрещенными знаками продолжилась в частных жилищах.

Вы обязаны надзирать, — продолжает Деказ, — не только за общественными заведениями. Если вам станет известно, что подобные предметы хранятся в частных домах, вы можете, со всей предупредительностью, какого заслуживает индивидуальная собственность, пустить в ход либо сами, либо через посредство чиновников, вам подчиненных, все средства убеждения, дабы добиться уничтожения сказанных предметов; впрочем, предупредительности этой заслуживают только те особы, которые посредством этих запрещенных изображений не творят зла; напротив, по отношению к тем, кто пользуется ими для разжигания духа партий, обязаны вы употребить свою власть.

Для поиска запрещенных знаков необходимо проводить предварительное расследование, в котором принимают участие административные и полицейские силы всех уровней. Указания министра полиции исходят из тонкого различения между людьми, которые с помощью этих изображений «творят зло», и другими, которые просто их просто сохраняют. В первом случае уважение к священному праву собственности объявляется необязательным, отсюда возможность проведения обысков вследствие простого подозрения. Но что значит «творить зло» с помощью изображений? Вопрос двусмысленный, отвечать на который префекты и мэры также должны по своему собственному усмотрению. Исходят же они при этом не столько из объективных признаков незаконного использования, сколько из подозрительного прошлого пользователей.