Оскорбленный взор. Политическое иконоборчество после Французской революции

Власти, как правило, опасаются, что иконоборчество может нарушить гражданский мир, и потому не спешат соглашаться с моралистами из числа ультрароялистов. Последние выискивают мельчайшие крамольные детали и добиваются радикального и абсолютного уничтожения следов Революции, какую бы символическую и политическую цену ни пришлось за это заплатить. В коммуне Турню (департамент Сона и Луара) жертвой этого бескомпромиссного иконоборчества становится статуя Свободы, установленная во время Революции на вершине римской колонны[658]. Уцелевшая при Империи и даже во время Первой реставрации, она, однако, показалась неприемлемой префекту-ультрароялисту Вольшье де Дешо, и в апреле 1816 года он приказал ее уничтожить. Мэр Турню, назначенный на этот пост во время Ста дней[659], не желая исполнять этот приказ, отдает статую на хранение частному лицу. Тем не менее местный роялист Жилли ее разбивает. Причем голову статуи он приносит на площадь, к подножию колонны, чтобы истребить на глазах у всех и тем самым осуществить новую заочную казнь[660]. Сходным образом в Дóле (департамент Юра) статую Свободы, установленную в 1795 году, обезглавливает в 1817 году «ударом молотка <…> один роялист»[661], после чего совершенно безнаказанно зарывает ее в землю во дворе соседней богадельни. Неподалеку от Доля, в Безансоне, пребывание в публичном пространстве «философических» статуй оскорбляет взор студентов-теологов, и они в феврале 1816 года, в обстановке нового наступления контрреволюции, предпринимают иконоборческую акцию. Они покушаются на скульптурные аллегории Конституции и Всеобщей морали, стоящие при входе в Безансонскую академию. Поскольку в тот момент идеи договорной монархии и светской морали считаются опасно революционными и безбожными, безансонские семинаристы нападают на статуи и разбивают одну из них. Библиотекарь Шарль Вейсс свидетельствует: «Этих двух молодых людей подвигла на сей акт вандализма, который останется безнаказанным, ненависть ко всему, что напоминает философию, которую считают источником всех наших несчастий»[662].

В трех последних случаях монополию на легитимное насилие нарушают непримиримые роялисты при полном невмешательстве государства. Таким образом находится удобный способ продолжить те циклы взаимного мщения, начало которым положила Революция. Знаки из‐за тех референтов, к которым они отсылают, объявляются виновными в сложившемся положении дел, в расколе внутри города. В Буэ (департамент Эна) деревенский булочник, отец которого «был убит оголтелыми республиканцами», в июне 1814 года срубает дерево свободы на площади посреди деревни. Разве не стало это дерево «причиной его несчастий»? «Ведь анархисты погубили его отца в ту самую пору, когда был посажен этот символ революционного безумия». Бурные события эпохи Реставрации «пробуждают воспоминания горькие и печальные», и на знак, нейтрализованный ходом времени, вновь возлагается вина за давние события. Память становится взрывоопасной. Королевский прокурор оправдывает иконоборческий жест, судьи же, напротив, его осуждают[663]. Протокол суда уточняет: «Утверждать, что поступок сам по себе не имеет никаких свойств и что он должен считаться хорошим или дурным в зависимости от намерений того, кто его совершил, есть чудовищный парадокс как в метафизике, так и в морали». Судьи, ссылаясь на господствовавшую тогда концепцию права, проявили редкую независимость в своем решении.

Впрочем, чаще всего ситуация складывается благоприятно для самых непримиримых иконоборцев. Так, в Монпелье с начала Первой реставрации иконоборческое лобби оказывает жесткое и эффективное давление на местные власти, в частности на префекта Обернона, администратора ловкого и скорее умеренного. В самый момент передачи власти, в апреле 1814 года, роялисты из «высших классов», предварительно разбив бюст императора, требуют уничтожения воздвигнутой в 1791 году колонны, увенчанной статуей Свободы[664]. Колонна вызывает ненависть по причине своего «революционного происхождения», и поэтому префект 19 апреля не только приказывает ее разрушить, но и сам руководит разрушением. Местная память ошибочно датирует установку колонны «1793 годом», «годом Террора», а значит, терпеть ее в городе невозможно. Колонна высотой двадцать метров имела в основании Декларацию прав человека и камень от разрушенной Бастилии, а на вершине — аллегорию свободы с пикой и во фригийском колпаке[665], а со времен Империи еще и имперского орла. В июне 1794 года подле нее проходил праздник Верховного существа, а потому противники Революции предъявляют претензии именно ей. Обломки колонны продают с торгов, и покупает их местный роялист маркиз де Монкальм, с тем чтобы использовать при постройке собственного особняка, — зеркальное отражение того, как поступали с разрушаемым ими наследием Старого порядка иконоборцы времен Революции[666].