От Чернигова до Смоленска. Военная история юго-западного русского порубежья с древнейших времен до ХVII в.

О вооружении татар существует две диаметрально противоположные точки зрения – М. В. Горелика и А. Н. Кирпичникова. Обе принадлежат признанным специалистам по истории вооружения. Первая говорит о прекрасном и разнообразном вооружении ордынской конницы (рис. 35, 36), вторая – об обратном. Впрочем, в высоком уровне ее военной подготовки не сомневается никто.

Однако в войсках Мамая собственно татары (даже потомки половцев) составили едва половину. Входили в его состав бесермены (жители поволжских городов, потомки болгар), родственники мордвы – буртасы, кавказские народы черкесы и ясы (предки осетин), наемники из итальянских колоний Причерноморья – фряги (генуэзцы или венецианцы), даже какие-то армяне и, возможно, крымские иудеи – караимы. Все они, за исключением генуэзцев и буртасов, были конными воинами. Таким образом, Мамай располагал огромной массой разноплеменной конницы и небольшим числом пехоты, часть которой, правда, считалась в XIV веке чуть ли не лучшей в Европе (генуэзские арбалетчики).

При таком сборном войске Мамай мог надеяться, безусловно, победить московскую коалицию лишь при условии совместных действий с Ягайло (на реальную помощь Олега Рязанского он, впрочем вполне обоснованно, вряд ли рассчитывал). Ягайло срочно заключает невыгодный для Литвы мир с Тевтонским орденом, чем обрекает на поражение своего дядю Кейстута, сражавшегося с немцами в Западной Литве (Жемайтии). Сразу после этого с войсками, состоявшими в основном из белорусов, волынян, киевлян (этнические литовцы были у Кейстута) и вспомогательным польским отрядом Ягайло совершил форсированный марш на восток, на один дневной переход, не дойдя до Куликова поля. Этот день дорого обошелся Мамаю.

Благословляемые архиепископом Геронтием русские войска несколькими колоннами, руководство которыми было четко распределено еще в Коломне, двинулись к истокам Дона вдоль границ Новосильского и Рязанского княжеств. Последовало жесткое указание не обижать рязанцев. 5 сентября в местечке Березуй были получены сведения о положении войск Мамая и Ягайло. Появилась возможность, двинувшись за Дон, воспрепятствовать их соединению. Решительно советовали Дмитрию перейти Дон наиболее опытный воевода Дмитрий Боброк-Волынец и пригласившие его князья Ольгердовичи, знавшие нерешительный и коварный характер родного брата (правда, от разных матерей) Ягайло.

Перейдя Дон у устья Непрядвы, русские войска были расставлены для боя в ночь на 8 сентября Дмитрием Боброком. Их построение в основном типично для тактики того времени. Центр составил пеший московский «Большой полк» во главе с князем, были выделены сторожевой и передовой полки из отборной кавалерии, призванной сбить первый натиск татар и отойти в тыл или умереть. По «Задонщине», в составе передовых отрядов были и бывшие брянские бояре, братья-схимники Пересвет и Ослябя, присланные преподобным Сергием, один из которых традиционным поединком с «батыром» Челубеем и начал битву (рис. 38).

Фланги составляли полки правой и левой руки, упиравшиеся в долину Непрядвы и овраги с «Зеленой дубравой», оконтуривавшие узкий участок Куликова поля. С тыла был Дон с переправами через него. Подобное построение с фронтом всего в 2–3 километрах не позволяло татарам реализовать преимущество в легкой коннице и окружить русских – этому препятствовала Непрядва и «Зеленая дубрава». Новым было оставление сильного резерва на случай прорыва или обхода «Большого полка». Почти треть состава войска (по некоторым спискам «Задонщины» – 70 тысяч человек) была выделена в «засадный полк», спрятанный в «Зеленой дубраве». Командовали им Дмитрий Боброк, Владимир Серпуховской и бывший брянский князь Роман Михайлович. Состоял он исключительно из московской дворянской тяжелой конницы. Полк левой руки включал союзные белозерские, ростовские, ярославские войска. Князь вместе с передовым полком начал битву, уйдя из-под великокняжеского «чермного» (черного или красного) стяга в «Большом полку». Есть, впрочем, малодостоверные данные о присутствии в этом полку еще одного «брянца» – князя Глеба. Если это все же правда, то он мог быть либо братом умершего в 1357 году в Брянске Василия Ивановича, который мог быть брянским князем какое-то время между 1357 и 1372 годами и править либо под рукой Смоленска, либо Литвы. Второй реальный персонаж исторической сцены данного региона второй половины XIV века, погибший на Ворскле, – Глеб Святославич Смоленский. Но когда он мог (и мог ли вообще) занимать брянский стол до Куликовской битвы – вопрос открытый.

Полком правой руки, примыкавшим к Непрядве, командовал Андрей, а резервом – Дмитрий Ольгердович Брянский.

Татарские разведчики установили огромную численность русского войска, даже не видя спрятанный «засадный полк», и советовали Мамаю ждать Ягайло. Однако этого темника или обуяла «гордыня», или он узнал об активизации хана Белой Орды Тохтамыша и захвате последним Сарая.