От победы к миру. Русская дипломатия после Наполеона

Как следовало бы историкам охарактеризовать дипломатию, последовавшую после четверти века революций, войн и завоеваний, охвативших всю Европу? Была ли российская концепция европейского порядка отражением дальновидной приверженности коллективной безопасности и международному управлению? Или усилия, направленные на то, чтобы действовать «в концерте», представляли собой существенную адаптацию просвещенного реформизма и христианской морали к реалиям европейского общества? Что нового или оригинального российские миротворцы находили в политической системе, построенной в Вене, Париже и Аахене? Как они определяли великий европейский союз и союзнические обязательства? Как они рассчитывали поддерживать стабильность, спокойствие и мир? Очевидно, что дипломатические агенты императора Александра I видели в соглашениях 1814, 1815 и 1818 годов не только окончание эпохи Французской революции и Наполеоновских войн, но и начало мирного процесса, который, как оказалось, привел к беспрецедентным вызовам.

На конгрессах в Аахене, Троппау, Лайбахе и Вероне подчеркивалась необходимость активного миротворчества за пределами официального заключения договоров и соглашений. Каждая из этих встреч имела свой индивидуальный характер и была посвящена беспокойствам, вызванным конкретными проблемами, и каждая из них привлекала внимание политических лидеров Европы. Содержание переговоров и структуру заседаний определяли требовавшие обсуждения обстоятельства и проблемы, а не призыв к совместному управлению. Формы вежливого общения, этикета и обоснованной аргументации, отмеченные на конгрессах, уже были выработаны на общественных площадках Республики ученых и в рамках социализации эпохи Просвещения [Melton 2001]. Таким образом, большего внимания заслуживают не формальности дипломатических практик, а напряженная работа, требовавшаяся для поддержания мира. Кризис за кризисом подвергались проверке решения союзников, неустанно трудившихся над сохранением единства, которое привело к миру. Новизна политического процесса заключалась в сознательной приверженности правителей союзных держав предотвращению сепаратных союзов и принятию решений на основе европейского публичного права, закрепленного в Парижских договорах, Заключительном акте Венского конгресса и Аахенских протоколах. Эти соглашения определили систему мирных отношений, основанную на законном суверенитете, правах народов и прямом управлении, осуществляемом каждым независимым государством (puissance). Роль союза – будь то Четверной союз, Великий союз пяти держав, Всеобщий союз или Священный союз – заключалась в обеспечении соблюдения общих договорных обязательств.

Если целью европейской политической системы было сохранение мира и безопасности в Европе (равновесие), то механизмом достижения этой цели было обязательство действовать «в концерте» (concerter). Это означало, что ни одна великая держава не должна была заключать сепаратное соглашение с какой-либо другой великой державой или второстепенным государством в ситуации, которая затрагивала общую безопасность Европы. Коалиционная политика эпохи Французской революции и Наполеоновских войн подчеркнула необходимость этого принципа. Раз за разом формировались союзы и достигались договоренности лишь для того, чтобы затем исчезнуть вследствие военных потерь и сепаратных соглашений с Наполеоном. Военные достижения французского императора были колоссальны, но зачастую они были результатом разобщенности и слабости его противников. После того как коалиция, организованная в 1813–1814 годах, доказала свою военную эффективность, союзники признали, что для поддержания мира они впредь должны быть едиными [Lieven 2009]. Это стало главным уроком наполеоновской эпохи и основой верности императора Александра I законности и коллективным действиям. Как доказали события на местах, сохранение равновесия требовало, чтобы дипломаты постоянно восстанавливали мир посредством переговоров, государственного строительства, военной мобилизации и прежде всего обязательства действовать «в концерте».