От победы к миру. Русская дипломатия после Наполеона

Более пристальное внимание в обзоре Стурдзы уделялось отношениям Европы с Османской империей. Автор, по-видимому, рассматривал Азию – конкретно Османскую империю, Персию и Индию – как часть европейской политической системы, хотя он также отмечал, что религиозные различия препятствовали какому-либо слиянию интересов или смешению рас (sic)[200]. В построении цивилизации, торговле и просвещении народы соревновались друг с другом; только религии могли их объединить. Именно поэтому мусульманские государства Турции и Персии были принципиально несовместимы с Европой. Несмотря на то что оба государства заключили долгосрочные союзы с европейскими державами (Австрией, Великобританией, Францией и Россией), эти союзы были изменчивыми, и в результате мусульманские государства не достигли стабильного положения в европейской системе. Комментируя далее условия в Османской империи, Стурдза отмечал, что наблюдался необратимый упадок. Он похвалил султана Селима III за его просвещенные взгляды и приверженность реформам, что доказывало его способность быть достойным христианином, но описал инерцию империи как угрозу и форму сопротивления Европейской ассоциации[201]. Кроме того, будучи не в состоянии скрыть позицию России, от имени которой он выступал, Стурдза также утверждал, что интеграция Османской империи и русско-турецких отношений в европейскую систему могла привести к беспорядкам. Точно так же, как император Александр не хотел участвовать в отмене трансатлантической работорговли, он также не хотел, чтобы его европейские союзники вмешивались в отношения России и Порты. То же самое можно сказать и об отношениях России с Персией. Хотя принципы новой европейской политической системы – справедливость и христианское братство – также должны были применяться к Османской и Персидской империям, делать это следовало таким образом, чтобы не нарушить порядок вещей[202]. Отсутствие внутренних изменений в этих обществах – это то, что на тот момент невозможно было преодолеть руками человека. Только Божественное провидение, Его суверенное стремление управлять своим Творением, могло привести к желаемому результату.

В «Обзоре за 1819 год» Стурдза определил ряд проблем, которые могли повлиять на мир в Европе, и к марту 1820 года события на местах, в частности военный мятеж в Испании, подтвердили его предсказания. Император Александр быстро осознал опасность и приказал своим дипломатам доложить о реакции союзных монарших дворов[203]. Вновь монарх надеялся найти приемлемое решение в силе нравственной, воплощенной в тесном единстве главных дворов. В частности, он хотел, чтобы союзники конфиденциально обсудили три важнейших вопроса. Какие меры должны были принять союзники: 1) если испанское правительство не смогло бы подавить восстание путем благоразумного и энергичного применения собственных средств; 2) если бы испанский король попросил своих союзников о помощи; и 3) если бы кризис стал затяжным и еще более опасным для Полуострова, более губительным для колоний и более тревожным для остальной Европы?