От победы к миру. Русская дипломатия после Наполеона

В записке, подготовленной Каподистрией и прочитанной императору Александру 30 марта (11 апреля) 1820 года, министр иностранных дел проанализировал продолжающийся кризис и революционные угрозы, основываясь на донесениях от российских миссий за границей, полученных с конца 1819 года[204]. Темы записки перекликаются с тем, что обсуждалось ранее. Преступные планы приверженцев нововведений создавали угрозу для государств Германского союза. Правительству Франции не хватало сил для борьбы как с крайними роялистами, так и с лицами, причастными к событиям «Ста дней» (les hommes des Cent jours), хотя шаги, предпринятые после убийства герцога Беррийского – образование нового министерства, законы о защите королевской семьи и ограничения гражданских свобод, особенно свободы прессы, – были попыткой вернуться к политическому курсу, доказавшему свою эффективность в 1816–1818 годах[205]. Раскол между бельгийцами и голландцами угрожал Королевству Нидерландов и Великобритании, множество обстоятельств подпитывали беспорядки и противостоящие правительству силы: радикалы и их подрывная деятельность, волнения в провинциях, политические убийства (ссылка на заговор на Катон-стрит с целью убийства 23 февраля 1820 года всех членов британского правительства), репрессивные законы и споры вокруг восшествия на престол Георга IV и расставания короля с его женой, претендовавшей на права королевы-консорта. В Испании последствия военного восстания пошли дальше: король был вынужден присягнуть конституции 1812 года, британско-прусское посредничество в отношении провинций Ла-Плата оказалось неэффективным, а восставшие провинции испанских колоний в Южной Америке находились на пути к своему полному освобождению[206]. Среди этих серьезных кризисов одна лишь Швейцария являла собой картину счастливого спокойствия, а проблемы Италии казались контролируемыми. Северные государства (Дания, Россия и Швеция) испытывали потрясения, но не такого рода, чтобы ослабить основы общественного порядка. В целом, несмотря на некоторые позитивные моменты, страны Европы начали ощущать последствия тайного заговора, организованного людьми, воспитанными в духе Французской революции.

Как возникла опасность революции и что стало причиной катастроф, угрожавших обоим полушариям? Можно ли было найти решение этой проблемы? Заговорщики-революционеры упорно пытались разрушить «старые институты, основанные на принципах морали и религии, и заменить их новыми, созданными в духе демократии или в системе так называемых национальных представительств». В этой связи они стремились сместить установленные монархии с властью королевских магистратов (rois magistrats). Одновременность описанных событий, политические условия в Германии и расследования, проведенные британским правительством, – все указывало на растущую угрозу революции. Правительства не обладали авторитетом в глазах своих народов, а утрата доверия привела к тому, что низшие классы стали требовать активной роли в законотворческой деятельности и государственном управлении. Наиболее серьезные последствия этих требований можно было увидеть в получении Северной Америкой независимости, в движении за отмену рабства и во Французской революции. Ни войны, закончившиеся в 1815 году, ни политика отдельных правительств не смогли эффективно остановить революционную волну. Кроме того, многие правительства оставались в опасной иллюзии, что революция была заключена в тюрьму вместе с Бонапартом на острове Святой Елены. Европейским правительствам требовались время, мудрость и умеренность, чтобы восстановить свою власть. Однако ожидать, что пять лет политической реорганизации и правопорядка могли остановить насилие, вызванное тридцатилетним военным деспотизмом, было бы нереалистично. Каподистрия не вдавался в детали этого вопроса, хотя на протяжении многих лет в дипломатических сообщениях России часто говорилось о необходимости благого управления для предотвращения революции.