Paleo life. Мудрые привычки счастливого человека

Примерно 12 тыс. лет назад человеку, стоявшему в поле, пришла идея. Если он вырастит так много пшеницы, что у него останется лишнее, он сможет использовать этот остаток, чтобы «заплатить» кому-то еще за выполнение тяжелой работы. Так началась долгая и печальная история иерархии: имущие и неимущие, короли и крестьяне, правители и управляемые. Так возник порядок, основанный на деньгах, земле, власти и влиянии. Так началось великое соревнование между людьми: иметь больше, потреблять больше, быть более властным и статусным человеком – назовем это «гонкой».

Люди быстро привыкли к иерархии: у шумеров (4100–1750 гг. до н. э.) был правящий класс, высший класс, средний класс, рабочий класс и класс рабов. В Древнем Египте (3100–332 гг. до н. э.) верхушку пирамиды занимал фараон, за ним шел визирь, знать, священники, писцы, солдаты, ремесленники, фермеры и рабы. В Древнем Риме (753 г. до н. э. – 476 г. н. э.) плебеи не могли вступать в брак с патрициями, сколько бы денег они не имели.

Люди в обществах с жесткой иерархией, по крайней мере, могут утешать себя тем, что их относительно неудачное положение – это не их вина. При полном отсутствии социальной мобильности не за что себя корить, если ты не выиграл «гонку». Более остро эмоциональная боль от социального неравенства ощущается в обществах, где есть хотя бы обещание меритократии[42]. Тебя воспитывают на историях успеха, «из грязи в князи», но время идет, а ты остаешься «в грязи», и что это о тебе говорит? Ты лузер.

«Гонка» наращивала темпы, и люди придумали изощренные способы наградить побеждающих. У древних финикийцев фиолетовую одежду носили те, кто хотел показать, что может позволить себе дорогую краску из морских улиток. В Средние века носили пулены – длинные остроносые туфли, настолько нелепые, что Эдуарду IV пришлось издать закон, запрещающий обувь с мыском более пяти сантиметров. В Тюдоровской Англии аристократы демонстрировали всем свои черные зубы – признак того, что они могут позволить себе есть сахар. В XVII в., если хотелось показать всем, кто тут «богатенький Буратино», вам следовало поставить на стол настоящий ананас (они стоили в районе пяти тысяч фунтов на сегодняшние деньги).

Мы можем жалеть этих глупых людей из прошлого, но если поменять фиолетовые тряпки на брендовые сумки, а угольно-черные зубы на ярко-белые виниры, то станет ясно, что символы богатства могут меняться, а стремление показать, насколько мы впереди в «гонке» – нет. «Гляньте на мой ананас! Посмотрите на мои нелепо длинные туфли, на мой Steinway[43] в холле, на мои золотые обои, на мой Rolex Daytona…» По мере того, как огромная махина глобального капитализма набирала обороты, гонка потребления все более заметно ускорялась: Как они могут позволить себе BMW? Так она теперь носит лабутены?

В последнее столетие толпа в модных очках поддерживала «гонку», призывая бежать быстрее и быстрее. Рекламщики из Сохо и с Пятой Авеню[44], может, и не считают себя создателями нашей неуверенности в себе, но их бизнес с триллионами долларов на счетах основывается на простой формуле: сравнивай, разочаровывайся, покупай. Эй, смотри, идеальная женщина с идеальным телом и идеальной жизнью. А теперь подумай о собственном средненьком теле, скучных буднях, неуютном доме, банальной личной жизни. Чувствуешь несоответствие? Все просто: купи нашу новую штуку/шубку/крем/каникулы – и будешь такой же! Вот уже сотню лет нас окружают образы красивых успешных людей не только в рекламе, но и в кино, и на страницах глянцевых журналов.

«Гонка» на сверхзвуковой скорости

Весь XX в. «гонка» только ускорялась. А потом, 4 февраля 2004 г., она перешла на сверхзвуковую скорость. Тем вечером Марк Цукерберг запустил первую социальную сеть для своих одногруппников в Гарварде, и мир сместился с оси. Сегодня количество ее пользователей уже более 3 млрд, что составляет половину планеты. Сеть привлекает их, как мед – мух, благодаря возможности общаться и сравнивать себя с другими, что способствует «гонке».

Помните эволюционные корни подобных сравнений? Люди делают это не для того, чтобы приятно провести время, глубоко на подсознательном уровне мы верим, что повышаем наши шансы на воспроизводство и продолжение рода. Наш древний мозг внушает: чем лучше мы знаем своих соперников, их внешность, работу, партнеров, тем больше у нас шансов преуспеть. «Врага нужно знать в лицо, – шепчет подсознание. – Не отставай!»

Вполне резонно, если живешь в племени из тринадцати человек. Но для виртуального сообщества в 3 млрд пользователей это катастрофа. Как можно соревноваться с бесконечным числом незнакомцев, тщательно выстраивающих свою жизнь в соответствии с максимально гламурной и счастливой картинкой? Чья реальная жизнь хоть немного похожа на ролик искусственно смонтированного существования?