Paleo life. Мудрые привычки счастливого человека

За 12 тыс. лет «гонка» стала неотъемлемой частью нашей жизни и общества. С ранних лет мы узнаем о существовании иерархии и статуса. С подросткового возраста сравниваем себя с другими, вечно недовольны своим телом. С двадцати лет стремимся к покупке лучшего дома, машины, вещей, потому что все это – символы определенного положения и статуса. И при этом нас не оставляет постоянный фоновый шум, голос, твердящий, что мы участвуем в огромной гонке с другими людьми.

Кто-то скажет, что «гонка» – закономерная часть человеческой жизни, а вечное соревнование, стремление и неудовлетворенность – неизбежные ощущения для всех людей. Мы все равно будем продолжать сравнивать себя с другими и желать того, чего у нас нет, не так ли? Так уж у людей повелось, да? «А вот и нет», – ответят наши предки.

Жизнь, свободная от иерархии и сравнения себя с другими

Современная жизнь постоянно побуждает нас сравнивать себя с другими и чего-то хотеть, а вот жизнь общества охотников-собирателей на удивление была лишена иерархии, статуса и разочарований, с ними связанных. В последние пару веков антропологи изучили десятки первобытных обществ и нашли одну общую черту: эгалитаризм[45]. До массовой сельскохозяйственной революции у них не было ни вождей, всеми повелевающих, ни аристократов, ни крестьян. Еда распределялась равномерно между всеми, независимо от того, кто поймал добычу.

Для охотников-собирателей равенство – не просто приятный способ организации общества, оно необходимо для выживания. Представьте: вы часами бродите по кустам, но домой приносите один подпорченный инжир. В этот день вы полностью полагаетесь на готовность других поделиться добычей. А на следующий день, если им не повезет, они полагаются на вас. Непредсказуемость результата охоты и собирательства приводит к необходимости сотрудничества и готовности делиться – соперничество и превосходство одного над всеми приведут к постепенному вымиранию.

В слове «команда» нет буквы «я», точно так же и в племенах охотников-собирателей не было главных. Поэтому они очень серьезно относились к самовозвеличиванию. В конце 1960-х гг. антрополог Ричард Боршей Ли много лет провел среди племени кунг в Калахари. Однажды на Рождество он захотел угостить своих друзей праздничным ужином и купил на рынке самого большого и мясистого быка, какого смог найти. К сожалению, этот подарок был воспринят не слишком хорошо. Члены племени отвели ученого в сторону и ругали принесенное им мясо: «мешок с костями», «тощий кусок», «что нам тут есть, рога?»[46].

Не понимая, к чему все это, ведь животное могло накормить целое племя, Ли обратился к старейшинам. Последовал ответ: «Когда молодой человек приносит с охоты столько мяса, он начинает зазнаваться, слишком много о себе думать и презирать других. Мы это не приемлем… поэтому называем мясо бесполезным. Так мы сдерживаем нрав и делаем его более скромным».

Ли стал жертвой древнего ритуала под названием «оскорбление мяса» – способ осадить сильного или даже не дать ему стать таковым. Антропологи, изучающие культуру, называют это «уравнивающим механизмом», и в подобных обществах он нужен, чтобы сдержать хвастовство и высокомерие, способные повредить гармонии тесно живущего племени.

Уравнивающие механизмы помогают предотвратить ситуации, когда кто-то слишком много о себе думает – этой же цели служит отсутствие у членов племени частной собственности.

Долгое время считалось, что жизнь охотников-собирателей полна лишений. Затем в 1966 г. антрополог Маршалл Салинс, специализировавшийся на экономической антропологии, выдвинул кардинально иную идею, описав их как «первоначальное общество изобилия»[47]. Учитывая отсутствие у них холодильников, набитых едой, и дорогих машин, это описание кажется странным, но Салинс утверждал: изобилие означает доступ ко всему, чего мы желаем, а у охотников-собирателей было все, что они хотели.

Они мало имели, но они и мало просили. Их не мучили недостижимые мечты. Они избежали вечного стремления к большему. Антрополог Джеймс Сазман, проведший многие годы среди племени ю’хоанси в Калахари, утверждал: «Они научились искусству не заботиться о том, где трава зеленее»[48].

И хотя мы не можем переместиться на 20 тыс. лет назад, резонно предположить, что наши предки так же не переживали, что где-то трава зеленее. Конечно, они могли с завистью смотреть на шкуры зверей, убитых другим охотником. Женщины могли завидовать самой красивой в клане. Но все же в их жизнях было мало чему завидовать и насчет чего сокрушаться. В племени из 30–50 человек не с кем особо конкурировать. Не было и символов статуса, из-за отсутствия которого в настоящее время сокрушаются многие люди. Не зная даже, как живут люди в соседней долине, ты не будешь им завидовать. Не существовало чинопочитания, можно было не думать о тех, кто выше тебя. В общем, они были свободны от «гонки».

ПАЛЕОСОВЕТ:

выйдите из «гонки»