Paleo life. Мудрые привычки счастливого человека

15 апреля 2013 г. две бомбы взорвались на финишной прямой Бостонского марафона, убив трех человек и покалечив еще сотни. В это же время ученые из Калифорнийского университета проводили исследование ментального здоровья пяти тысяч американцев. По чистой случайности многие участники эксперимента оказались так или иначе затронуты произошедшим – либо они находились недалеко от района взрыва, либо были знакомы с кем-то из жертв.

И хотя неудивительно, что трагедия повлияла на их ментальное здоровье, исследователи были шокированы, когда узнали, что другая группа участников эксперимента отреагировала на произошедшее еще острее: те, кто более шести часов в день уделял чтению новостей о взрывах[64]. Только представьте: просмотр фотографий с места событий, снова и снова, оказался более травмирующим, чем непосредственное присутствие на событии.

Последние исследования показывают, что на нас влияет не только знание о событии, но и количество времени, которое мы посвятили изучению новостей о нем. С чем бы ни был связан ужас или трагедия: теракт 11 сентября в США, Сычуаньское землетрясение в 2008 г., вирус эболы в 2014 г., террористические атаки в Париже в 2015 г. – была выявлена связь между тем, сколько новостей о событии люди читают, и вероятностью развития у них тревожности или посттравматического синдрома[65].

Новости вызывают у нас стресс, тревогу, депрессию. Они повышают уровень кортизола, учащают сердцебиение и увеличивают шансы получить сердечный приступ много лет спустя. Я думаю, это происходит оттого, что новости заставляют нас чувствовать собственную беспомощность. Наши предки охотники-собиратели были вынуждены стать машинами для сбора информации, потому что она помогала им найти пищу, скрыться от хищников и выжить. Такую информацию люди могли использовать, действовать, отталкиваясь от полученных данных.

Сейчас мы перегружаем себя информацией, пусть и важной, но бесполезной. Мы не можем ее использовать или действовать, отталкиваясь от нее. Я знаю много британцев, следивших за новостями о Дональде Трампе и испытывавших из-за них стресс и злость. Они упивались каждым обрывком информации об этом человеке, несмотря на то что не могут голосовать в США, и просто варились в своей ярости. Следя за новостями, никак на нас не влияющими, мы увеличиваем чувство беспомощности.

Читаем, читаем, срываемся

В течение пяти лет я писала речи для Даунинг-стрит. Новости были кровью этого места, главной темой всех бесед. Весь день был организован вокруг обсуждения новостей. В восемь утра дюжина человек собиралась в офисе премьер-министра, чтобы обсудить произошедшее и выплеснуть эмоции. Весь день у нас в офисе были включены каналы Sky News и ВВС News, глаза неизбежно притягивала бегущая полоса внизу экрана: СРОЧНЫЕ НОВОСТИ… В четыре часа дня проводилось еще одно совещание в офисе премьер-министра. Каких министров отправить на вечернюю трансляцию? Что сказать для завтрашнего выпуска газеты Daily Mail?

Современная политика – разновидность менеджмента, и если хочешь в ней работать, нужно следить за новостями с утра до вечера. Я весь день варилась в последних известиях и, возвращаясь домой в девять часов, садилась на диван с бокалом вина в одной руке и телефоном в другой – необходимо было узнать мысли комментаторов. Им понравилась сегодняшняя речь? Может, были какие-то темы и аргументы, которые я могу использовать в следующей? В десять вечера я смотрела последние новости и затем завершала день, читая статьи в разных газетах, на которые подписана онлайн.

Я знала, что трачу слишком много времени на новости. Я чувствовала, как время уходит, подобно грязной воде, вниз по канализационной трубе, но я ничего не могла с этим поделать. При каждой возможности – пока я ждала официанта или варила картошку – мой палец совершал знакомые движения, и я обновляла новостной сайт или социальную сеть. Я оправдывала себя (как это делают все зависимые) тем, что, как автор политических речей, всегда должна быть в курсе событий. К сожалению, я так и не осознала своей ошибки.

Затем произошел нервный срыв. Я ехала в Манчестер на ежегодную встречу партии, где премьер-министр произносил главную речь в году. Я писала ее много недель, это был долгий и болезненный процесс, по ощущениям я сделала тысячи набросков. В итоге я на трое суток заперлась в комнате отеля Манчестера, внося последние правки и дыша застоявшимся воздухом, окруженная подносами с недоеденными бургерами, которые я заказала в номер.

Пока остальные веселились на встрече партии, я заперлась в номере, как в бункере, с ноутбуком, и моим единственным компаньоном был новостной канал, работавший без остановки. И по мере приближения главной речи репортеры гадали, о чем же скажет премьер-министр. «Ему нужно чем-то серьезно всех впечатлить… Партия ждет от него чего-то особенного…» И хотя не я произносила речь, казалось, будто моя голова на кону. После каждого выпуска новостей я все больше и больше ощущала тиски тревоги.