Paleo life. Мудрые привычки счастливого человека

Во время фазы вожделения выработка тестостерона и эстрогена стимулируется как у мужчин, так и у женщин. В фазе влечения гипоталамус выделяет дофамин, что объясняет ощущение экстаза. Когда дело доходит до привязанности, основными действующими лицами являются окситоцин и вазопрессин. Подтверждение мощности этих гормонов мы находим у степных полевок. В то время как их неразборчивые кузены, горные полевки, верны своим партнерам в той же степени, что и пьяные участники мальчишника в Лас-Вегасе, степные полевки, напротив, выбирают одного партнера на всю жизнь. После первого соития их больше никто не интересует. А когда кто-то из партнеров умирает, второй даже проявляет признаки разбитого сердца.

В чем же разница между степными и горными полевками? У степных полевок рецепторы чувствительнее к окситоцину и вазопрессину. В эксперименте, в котором неразборчивым горным полевкам вводили эти гормоны, они тоже резко становились моногамными и верными партнерами[131]. Окситоцин и вазопрессин работают подобным образом и у людей: это гормональный клей, привязывающий нас к возлюбленному.

Миф о «случайном» сексе

Какое значение все это имеет в мире свиданий на одну ночь, сайтов знакомств, сексуального выбора и расширения прав женщин? Дело в том, что культура может меняться, но наши древние гормональные реакции остаются прежними. Отрицание этой правды привело к созданию вредного современного мифа: будто для женщин существует такая вещь, как «случайный» секс, то есть мы так же, как и мужчины, любим заниматься сексом без обязательств со случайным партнером. Возможно, это вполне приемлемый «секс-позитивный» подход, но он игнорирует то, как наши женские тела и мозги эволюционировали и как они воспринимают секс.

Поэт Филип Ларкин сокрушался:

«В одна тысяча девятьсот шестьдесят третьем году(поздновато для моего поколения),<…> Стало известно об акте полового совокупления»[132][133].

1963 год был ознаменован появлением в широком доступе контрацептивных препаратов. «До этого речь могла идти, – пишет Ларкин, – только о торге вокруг кольца»[134].

«Торг», быть может, слишком грубое слово, но Ларкин говорит о разных причинах и условиях, имевшихся у людей, вступающих в интимные отношения, с самого начала времен. Мужчина и женщина занимаются сексом, женщина беременеет, и если она вынуждена в итоге одна растить ребенка, на ее плечи ложится труднейшая задача. Логично, что женщина будет разборчивее в партнерах, чем мужчина. Условия женщин при вступлении в половой акт всегда касались способности партнера брать на себя обязательства и предоставлять ресурсы, требуемые для воспитания ребенка. Причины действий мужчин же во многом сводились к самому половому акту, соперничеству за внимание женщин.

Такова была динамика отношений между полами на протяжении тысячелетий. Затем появились надежные контрацептивы. За короткое время правила игры, которые практиковались на протяжении сотен тысяч лет, поменялись. Раньше над женщинами нависала опасность нежелательной беременности. Внезапно у них появилась свобода, которой мужчины наслаждались вечно, – они теперь могли заниматься сексом, не боясь очевидных последствий, ложащихся исключительно на их плечи. Прекрасные новости, но, к сожалению, это привело к вредным представлениям о сходствах женщин и мужчин в эмоциональном отношении к сексу.

За последние десятилетия беспорядочные половые связи стали восприниматься как признак феминизма. Женщины, занимающиеся сексом «как мужчины» – имеющие случайные связи и несколько партнеров, – считаются освобожденными. В первой серии сериала «Секс в большом городе» Кэрри Брэдшоу после случайной связи с мужчиной говорит: «Я переспала с мужчиной как мужчина. Я чувствовала себя полной сил, энергии и новой жизни».[135] Но хотя контрацептивы освобождают нас от старых социальных норм, они не могут освободить нас от гормональных реакций, намного более древних.

Когда люди занимаются сексом, в организме вырабатывается гормон окситоцин. Помните степных полевок? Именно этот гормон нас связывает. И знаете что? У женщин его вырабатывается гораздо больше, чем у мужчин, а значит, они с большей вероятностью разовьют привязанность к человеку после секса. Сколько раз я утешала подруг, сокрушавшихся: «Ну почему он не звонит!» – после потрясающей ночи. Секс заставляет их мозг привязаться к мужчине, но в его мозгу подобных чудес не происходит.

Антрополог Хелен Фишер пишет: «Вполне возможно влюбиться после одной ночи: нет сомнений, что хороший секс запускает в мозгу механизмы, подталкивающие к романтике и привязанности»[136]. Откровенно говоря, для многих из нас «случайный секс» является оксюмороном. Как он может быть «случайным», если древние гормоны сообщают вашему мозгу, что секс – лишь прелюдия к долгосрочным отношениям?

ПАЛЕОСОВЕТ:

уважайте механизмы размножения из каменного века