Память и забвение руин

Вот Дворец Советов, как понимает его в 1940 г. Н. Милютин173: «…перед главным входом Дворца Советов будут поставлены памятники мировым основоположникам социализма и коммунизма. Намечено поставить памятники О. Сен-Симону, Р. Оуэну, Ш. Фурье, Л. О. Бланки, Н. Г. Чернышевскому и др. Перед выступающими частями главного входа Дворца Советов будут поставлены памятники К. Марксу и Ф. Энгельсу, от которых взгляд идущего во Дворец Советов будет обращаться к скульптуре В. И. Ленина, венчающей все здание». Дворец Советов, по мысли И. Сталина, теперь рассматривается как постамент для статуи Ленина. Соответственно более мелкие его части – как постаменты для статуй его предшественников. B результате Дворец Советов становится чем-то вроде иллюстрации к статье Ленина «Три источника и три составные части марксизма», включая даже и портрет автора174.

Атаров в своей книжке воспроизводит то же описание, обогащая его пафосом и расцвечивая новыми красками, а также цифрами:

Мы пройдем со стороны Кремля по площади, мимо скульптур предвозвестников социализма – Сен-Симона, Фурье, Чернышевского и других, – и поднимемся по широкой парадной лестнице к Главному входу, по сторонам которого стоят памятники Марксу и Энгельсу. Парадная лестница Дворца Советов только чуть уже площади Свердлова: ее ширина примерно 115 метров. На шести пилонах Главного входа во Дворец Советов высечены на камне шесть заповедей клятвы товарища Сталина, данной им после смерти Ленина, и они же отображены в скульптуре. За колоннадой и лоджиями – Зал Сталинской Конституции, в котором может поместиться 1500 человек, и, наконец, – Большой зал. […] Рядом с Большим залом расположен Малый зал… Бесконечная анфилада залов – Зал героики Гражданской войны, Зал героики строительства социализма, Орденский зал, Зал приемов правительства СССР, – фойе, вестибюлей, зимних садов и кафетериев, окружающих Большой зал в нескольких этажах, отделана мрамором всех оттенков, расписана живописцами175.

Конечно, это перечисление бесконечных залов и кафетериев просто смешно и напоминает хлестаковское «тридцать пять тысяч одних курьеров». Но именно таково идеальное произведение сталинской культуры, которое в этом тексте мыслится как уже существующее – отсюда и стиль путеводителя, и настоящее время глаголов. При этом идеальный характер Дворца Советов как раз и становится той причиной, в силу которой он не был построен. Получилась своего рода кощеева смерть или мировое яйцо: одновременно высшая точка культуры и ее завершение.

Согласно Паперному, «…уже к началу войны культура 2 ощущала себя наследницей всех традиций и итогом всех путей»176. И действительно, с самого начала истории с Дворцом Советов деятели, посвященные в намерения власти, объясняли архитекторам, что искать источники новой советской архитектуры нужно везде. Архитектор А. В. Щусев, которого Дмитрий Хмельницкий считает серым кардиналом, стоявшим за трансформацией советской архитектуры, таким образом излагает программу Дворца Советов: