Память и забвение руин

Архитектурная практика сполий, своего рода строительного секонд-хенда, то есть использования элементов старых зданий для возведения новых, которую обычно связывают с Темными веками и общим упадком искусств и ремесел в это время, берет свое начало еще в императорском Риме. Подрядчики, ремонтирующие те или иные значимые здания, не стеснялись демонтировать хорошо сохранившиеся элементы декора, заменяя их новыми, с тем чтобы выгодно продать старые архитектурные детали своим коллегам-строителям. Власти пытались бороться с такими злоупотреблениями, но заметного осуждения, тем более – основанного на представлении о подлинности старой постройки, они не встречали. Так, Цицерон, выступая с речью против коррупционера Гая Верреса, обвиняет его в том, что он, при ремонте храма Кастора и Поллукса на римском форуме (в 73 г. до н. э.) многократно завысив стоимость работ, не стал заменять старые колонны новоделами310. Но если бы Веррес снял старые колонны и продал их на сторону, как это обычно и делалось, Цицерон его бы не осуждал.

Начиная с Константина Великого, применение сполий становится настоящей эпидемией, захлестнувшей всю Европу и закончившейся лишь с концом Средневековья.

Появляются даже здания, архитектурное оформление которых полностью состояло из сполий. Первым примером такого памятника считается триумфальная арка Константина в Риме, построенная в 315 году. На ее фасадах соседствуют статуи времен правления Траяна (98–117 гг.), медальоны эпохи Адриана (117–138 гг.) и барельефы, позаимствованные с неизвестной постройки времен Марка Аврелия (161–180 гг.). Колонны, капители и архитравы арки также были взяты с каких-то старых сооружений.

Джорджо Вазари во вступлении к своим «Жизнеописаниям» упоминает Арку Константина как пример упадка искусства в поздние годы Римской империи.

Ясным свидетельством этого [упадка], – пишет Вазари, – могут служить произведения скульптуры и архитектуры, созданные в Риме во времена Константина, и в особенности триумфальная арка, воздвигнутая в его честь римским народом у Колизея, где мы видим, что из‐за недостатка хороших мастеров не только использовали мраморные истории, выполненные во времена Траяна, но также и обломки, свезенные в Рим из разных мест311.

Сполии были использованы и при строительстве старого собора св. Петра (ок. 318 – 360 гг.), и судьба некоторых из их крайне интересна.

Позволю себе снова процитировать Вазари. По его мнению, архитектура поздней Римской империи, хотя и клонилась к упадку, все же делала это медленнее, чем другие искусства, и именно потому, что у архитекторов была возможность использовать высококачественные сполии.

Поскольку, – пишет он, – все почти большие постройки воздвигались из обломков, то архитектору нетрудно было при сооружении новых подражать в большей части старым, которые постоянно были перед глазами… Истинность же этого очевидна по храму главы апостолов в Ватикане, богатому лишь колоннами, базами, капителями, архитравами, карнизами, дверями и прочими инкрустациями и украшениями, взятыми целиком из разных мест и построек, воздвигнутых ранее весьма великолепно312.

Проследить, что стало со всеми упомянутыми фрагментами, в которых Вазари видел единственные художественные достоинства старого собора св. Петра, пожалуй, уже не удастся. Несмотря на то, что Антонио да Сангалло (1484–1546), возглавивший строительство нового собора в 1520 году, постарался сохранить от первоначальной постройки все, что было возможно, большинство архитектурных деталей, о которых говорит Вазари, сохранилось только на рисунках и в текстах. Тем не менее самые причудливые и необычные из этих сполий счастливым образом дошли до наших дней313.