Первые русские князья. От Игоря Старого до Ярослава

Но позвольте, какая «вылазка»? У Титмара речь о том, что Болеслав захватил Киев и посадил на трон своего зятя. Вот так, не больше и не меньше. И куда же предлагает Назаренко запихнуть этот поход? Летом 1018 года Болеслав шёл от Буга к Киеву 23 дня. Приблизительно столько же занял путь от Гнезно к Бугу. То есть только переход от Киева к Гнезно и обратно занимает 3 месяца. И это летом. А теперь посмотрим на 1017 год. Польское посольство прибыло к Генриху в октябре. Поход состоялся «позднее». Но уже 30 января 1018 год был заключён мир в Будишине. Болеславу не хватит времени даже просто прогуляться до Киева и обратно по зимней дороге. Может, тогда после Будишинского мира? В принципе времени хватает. Вот только более чем странно, что ни Титмар, ни летописец не заметили, что в 1018 году Болеслав совершил два похода на Русь, причём каждый раз захватывая Киев и сажая на престол Святополка. Куда разумнее другое объяснение: текст VII главы был по каким-то причинам заново переписан Титмаром осенью 1018 года. Он вставил в неё уже ставшую ему известной к тому времени информацию о возвращении Болеслава.

У читателя может возникнуть вопрос: зачем вообще потребовалась столь сложная конструкция в такой простой ситуации? Вся проблема в том, что у действительно весьма уважаемого историка Назаренко есть один пунктик: он свято верит каждому слову летописи, не допуская даже мысли, что летописец мог соврать, приукрасить и т. д. А ведь летописец был человеком, а не копировальной машиной, и ничто человеческое ему был не чуждо.

Возвращение Болеслава в Польшу сделало неизбежным возобновление борьбы Ярослава и Святополка. Летопись датирует приезд Ярослава в Киев тем же 1018 годом, однако Ярослав появился в Новгороде не раньше августа, а к Любечу его полки подошли ещё до холодов. У Ярослава просто не хватило бы времени отправить людей в Скандинавию, набрать там наёмников и дождаться их прихода в Новгород. Кроме того, как будет показано ниже, весной 1019 года послы Ярослава пришли в Швецию к Олафу Шётконунгу. Столь ранняя дата события показывает, что отправлялось посольство не из Киева, а из Новгорода. Значит, и Ярослав весной 1019 года находился там же.

По-видимому, шведские наёмники пришли в Новгород только летом 1019 года. И поздней осенью произошла битва при Любече, летописное описание которой цитировалось выше. Разбитый Святополк бежал. Описанный далее в летописи поход Святополка на Киев с печенегами является, скорее всего, перенесённым на более поздний срок аналогичным походом Борислава. По-видимому, именно к бегству от Любеча относятся слова: «Бежащю же ему (Святополку) и нападе на нь бесъ и раслабеша кости юго не можаше седети на кони и нешяхуть и вь носилахъ и принесоша к Берестью» (ИЛ, 1019 г.).

О дальнейшей судьбе Святополка летопись сообщает так:

«И побежа Лядьскую землю гонимъ Божьимъ гневомъ прибежа в пустыню межю Ляхы и Чехы испроверже зле животъ свои. Юго же по правде яко неправедну суду нашедшю на нь. По ошествии всего света прияша мукы оканьного показовавше яве пославная пагубная рана въ смерть немилостиво въгна. И по смерти вечно мучимъ есть» (ЛЛ, 1019 г.).

Данилевский отмечает, что «пустыня межу Ляхы и Чехы» – это всего лишь древнерусский фразеологизм, означающий «бог весть где» (24, с. 349), на самом же деле Святополк никуда не пропал и ещё появится в русской истории. В Эрмитажном списке Московского летописного свода под 1021 годом сказано:

«Великии же князь Ярославъ слышавъ ту весть и совокупи вои многи ис Киева в седмы жь день постижену и победи Брячислава и Новгородцы отпусти к Новугороду м полонъ от его отъя елико бяше в Новогородскои волости. А Брячислав вбежав к Святополку» (МЛС, с. 374).

Выше говорилось что Святополк бежал к Берестью. Видимо, там он и остался, получив этот город в удел от своего тестя Болеслава.

Осталось определить, как и почему родилась легенда о «Святополке Окаянном». Как уже говорилось, древнейшим текстом о Борисе и Глебе является «Чтение» Нестора. А.А. Шахматов обоснованно относит его создание к периоду между 1081 и 1088 годами (75, т. 1, III, 41). Сам Нестор был монахом Киево-Печерского монастыря. Понятно, что только среди насельников этого монастыря и мог найти Нестор тех самых «ведущих исписав я другая самъ сведы отъ многых мала въписах» (28, с. 110). А.Г. Кузьмин показал, что Печерский монастырь пользовался покровительством Святослава и Всеволода Ярославичей и, соответственно, именно эти князья наиболее в нём почитались (42, с. 155–183). В то же время их брат Изяслав пользовался поддержкой Десятинной церкви (42, с. 183–220).