Первые русские князья. От Игоря Старого до Ярослава

Даже если следовать версии летописи, возникает множество вопросов. Удивляет неосведомлённость Глеба. Ярослав в Новгороде знает о кончине отца, а Глеб в Муроме нет? Почему Предслава известила только одного брата? Почему вообще никто не известил Глеба? Ведь любой гонец, отправленный из Киева сразу после смерти Владимира, добрался бы до Глеба заведомо раньше гипотетических гонцов Святополка. Посмотрим на путь Глеба. Прямая дорога из Мурома – города, где княжил Глеб, к Киеву ведёт через земли вятичей. Допустим, Глеб шёл на ладьях – ведь сказано, что убит он в насаде. Но и тогда дорога лежит вверх по Оке, а затем волоком в Сейм. Но Глеб-то оказывается у Смоленска и только там садится на ладью. Всё это получает логическое обоснование, если принять, что Глеб шёл именно к Смоленску, а идти туда он мог только на соединение с Ярославом. Но тогда Ярослав точно не мог быть виновником смерти брата. Может, Борис? Но обратимся к летописи и посмотрим, кто именно убил Глеба. Оказывается, его же собственный повар Торчин. Глеб убит своими же людьми. Ситуация донельзя странная. Отроки Глеба не только не защищают своего князя, но и один из них убивает его. Впечатление такое, будто они только и ждали, когда придут посланцы и прикажут им убить князя. Кстати, не исключено, что посланцы действительно были. Посланцы от Борислава, имевшие целью отговорить Глеба от мятежа. Но собственные люди Глеба воспользовались этим поводом для убийства, по-видимому, не слишком любимого ими князя-байстрюка.

В пользу высказанной теории имеется целый ряд косвенных аргументов. Так, известно, что Борис и Глеб длительное время почитались раздельно. Например, Владимир Мономах в своём поучении упоминает одного Бориса. Есть и факты прямого противопоставления этих князей. При перенесении мощей Бориса и Глеба в 1072 году указывается, что ранее Борис лежал в деревянном гробу, а Глеб в каменном: «И вземше первое Бориса в древяне раце. Изяславъ Святославъ Всеволод вземше на рамена своя понесоша. Предъидуще черноризце свеще держаще в рукахъ. И по них дьякони с кадилы. И по семъ презвири. И по них епископи с митрополитом. По сих с ракою идяху. И пренесше в новую церковь отверзоша раку исполнися благоуханья церквы воне блгы. Видеввше же се прославиша Бога. И митрополита ужас обиде бе бо нетвердъ верою к нима. И падъ ниць просяще прощения целовавше мощи его вложиша в раку камену. По сем же взмеше Глеба в раце камене вставиша на сани и емше за ужа везоша. И яко быша въ двере ста рака и не иде. И повеле народу взъяти Господи помилуй и повезоша и. И положиша я месяца мая 2 день» (ЛЛ, 1072 г.).

Мало того что Борис и Глеб в разных гробах, так ещё и гроб с Глебом не хочет «входить» в церковь, где уже лежит Борис.

Интересна разница и с их первым захоронением. И в ПВЛ, и в «Чтении» Нестора о Борисе сказано, что сразу после смерти его тело положили в церкви в Вышгороде: «И положиша тело юго принесше отаи Вышегороду у церкве святаго Василия» (ЛЛ, 1015 г.).

«Честьное же тело его въземше, несоша в град, наричаемый Вышегород, еже есть от Кыева, града стольного, 15 стадий, и ту положиша тело блаженаго Бориса у церкви святого Василия» (28, с. 99).

Совсем иная ситуация с Глебом: «Тако же по умертвии оканьнаго прия власть блаженую брат, именемь Ярослав, и тъ же бе старей блаженою. Бе бо мужъ тъй праведен и тих, ходя в заповедех Божиих. Повеле же христолюбивый князь изыскати тело святого Глеба, его же много искавше и не обретоша. По лете же едином ходяще ловци обретоша тело святого лежаще цело, ни зверем, ни птицам прикоснувъшимся его» (28, с. 101).

Смерть Святополка церковная легенда относит к 1019 году. На следующий год, то есть в 1020-м, тело Глеба переносят в ту же вышгородскую церковь Святого Василия, где уже четыре года лежит Борис, но при этом кладут его в каменный, а не в деревянный, как у Бориса, гроб. Единственное объяснение этому – Ярославу потребовался культ, альтернативный уже существовавшему культу Бориса.

Но если с культом Глеба понятно, то кто мог стоять за прославлением Бориса? Причём это должна быть сила, с которой вынужден был считаться сам князь. Обратимся ещё раз к летописному описанию перенесения мощей святых Бориса и Глеба в 1072 году. Гроб с Борисом вносят первым, и именно при его открытии по церкви распространяется благоухание, после чего митрополит, ранее сомневавшийся в святости, уверовал и раскаялся. Более того, гроб с Борисом в церковь несут на плечах князья, а гроб с Глебом всего лишь тащат на санях. Летописец явно демонстрирует превосходство Бориса над Глебом. А где писались летописи? В церквах и монастырях. Вот и ответ на вопрос, кто стоял за культом Бориса. Это была церковь.