Первые русские князья. От Игоря Старого до Ярослава

Начнём с ответа на второй вопрос. Ярослав мог успеть перехватить Брячислава по дороге из Новгорода в Полоцк только в одном случае: если Брячислав вовсе не спешил покидать Новгород. Правда, в этом случае непонятно, зачем он вообще вышел из города навстречу Ярославу, вместо того чтоб отсидеться за стенами? И здесь стоит обратить внимание на место битвы. Оно, как уже говорилось, лежит на пути из Новгорода в Полоцк. Дорога из Киева в Новгород лежит восточнее. Скорее всего, Ярослав, получив в дороге сведения, что Новгород уже пал, повернул на Полоцк. Хотел ли он захватить семью Брячислава, чтоб использовать её в переговорах, или рассчитывал выманить таким образом Брячислава в поле, мы не знаем. Но в итоге получилось второе: Брячислав кинулся спасать свой стольный град и был разбит на Судомири.

Перейдём ко второму вопросу. Зачем Брячислав захватил (именно захватил, а не просто разграбил) Новгород? Вспомним походы Ярослава на юг. В первый раз, в 1015 году, он шёл с одними новгородцами и проиграл. Затем дважды, в 1016-м на Борислава и в 1019 году на Святополка, Ярослав вёл не только новгородцев, но и скандинавских наёмников. И оба раза победил. Значит, Брячиславу и Святополку для победы над Ярославом нужно закрыть последнему дорогу в Скандинавию. Один путь шёл через Полоцк, а им уже владел Брячислав, а второй как раз через Новгород. Его Брячислав и захватил в 1021 году.

Почему именно в этом году? Вспомним, что годом раньше Ярослав заточил новгородского посадника Коснятина Добрынича. Едва ли это вызвало радость у новгородцев, среди которых, несомненно, было немало сторонников Коснятина. Хотя нужно отметить, что мнение о том, будто сыном Коснятина был новгородский посадник Остромир, следует признать ошибочным. Автором этого мнения является Д.И. Прозоровский. Он указывает, что в приписке к Евангелию, написанному для Остромира в 1057 году дьяконом Григорием (Остромирово Евангелие), Остромир назван «близок Изяслава», имеется в виду князь Изяслав Ярославич. «Близок» означало некровного родственника. Далее Прозоровский пишет: «Если Остромиръ был близокомъ Изяславу, то отсюда следует что родъ его состоялъ в близком свойстве с родомъ Изяслава, а история представляет намъ такими только Малка Любечанина, Добрыню и его сына Константина: первый приходился сватом Ольге (здесь первоначально близочество между родами Рюрика и Малка), второй своднымъ братомъ (зятемъ) Святославу, дядею Владимиру; третий – двоюродным братомъ Владимир, дети же его, выйдя изъ пределов родственныхъ степеней по отношению к потомкамъ Владимира, должны были сохранять за собой только близочество съ последними» (59, с. 24–25).

Но если бы Остромир был сыном Коснятина, он бы являлся кровным родственником Изяслава. Потому что у них в таком случае был бы общий предок: Мал, отец Добрыни и Малуши. Коснятин был бы двоюродным братом Владимира, а его сын был бы троюродным братом Ярослава. Близоком Добрыня был по отношению к Улебу, младшему брату Святослава. Близоком был Коснятин по отношению к Святославу. Но начиная с Владимира родство стало кровным. С каждым поколением оно становилось всё более отдалённым, но от этого никуда не исчезало. Остромир же мог быть, например, братом жены Владимира, старшего брата Изяслава, – это делало его близоком. Но сыном Коснятина он точно не был. Не тот человек был Ярослав, чтоб дети казнённого им посадника могли рассчитывать при нём на карьеру на Руси.

Но вернёмся в 1021 год. Заточение Коснятина сильно уменьшило число сторонников Ярослава в Новгороде, чем и не преминул воспользоваться Брячислав. Ярослав вернул себе город, но больше никогда не чувствовал себя в нём так же прочно, как раньше. События 1024 года, о которых будет рассказано ниже, показали, что он и сам это понимал.

Почему Святополк не вмешался в войну 1021 года, мы не знаем. Как не знаем и подробностей того, как события развивались далее. Под 1022 годом в ПВЛ короткая запись: «Приде Ярославъ къ Берестию» (ЛЛ, 1022 г.).

И всё. Понятно, что Ярослав ходил на Святополка. Но ни обстоятельства похода, ни его итог нам не известны. Так как позднее Берестье было в составе Руси, а никаких иных упоминаний о его захвате летописи не содержат, то, скорее всего, город был присоединён именно в результате этого похода. Что касается судьбы самого Святополка, то, зная Ярослава и учитывая тот факт, что больше в летописях о нём нет никаких упоминаний, с высокой вероятностью можно предположить, что Святополк эту войну не пережил.

Отдельный вопрос – бездействие Болеслава. Почему он в этот раз не поддержал зятя? Почему проигнорировал захват города, входившего в состав его владений? Ответ, видимо, следует искать в загадочной записи в «Чешской хронике» Козьмы Пражского: «В лето от рождества Христова 1022 в Польше происходило преследование христиан» (I, 40).