Первые русские князья. От Игоря Старого до Ярослава

Добрыня же, собра вои, запрети грабление и абие идолы сокруши, деревяннии сожгоша, а каменнии, изломав, в реку вергоша; Мужи и жены, видевше тое, с воплем великим и слезами просясче за ня, яко сусчие их боги. Добрыня же, насмехаяся, им весча: „Что, безумнии, сожалеете о тех, которые себя оборонить не могут, кую пользу вы от них чаять можете“. И посла всюду, объявляя, чтоб шли ко крещению. Воробей же, посадник, сын Стоянов, иже при Владимире воспитан и бе вельми сладкоречив, сей иде на торжисче и паче всех увесча. Идоша мнози, а не хотясчих креститися воини влачаху и кресчяху, мужи выше моста, а жены ниже моста. Тогда мнозии некресчении поведаху о себе кресчеными быти; того ради повелехом всем кресченым кресты деревянни, ово медяны и каперовы (сие видится греческое оловянны испорчено) на выю возлагати, а иже того не имут, не верити и крестити; и абие разметанную церковь паки сооружихом. И тако крестя, Путята иде ко Киеву. Сего для людие поносят новгородцев: Путята крести мечем, а Добрыня огнем» (50, т. 1, с. 112–113).

Сообщение Иоакимовской летописи подтверждается и данными археологии. Академик В.Л. Янин, проводивший раскопки в Новгороде, обнаружил следы обширного пожара, который он датировал 989 годом. Это на год раньше рассчитанной нами даты, но, во-первых, археологическая датировка не обладает абсолютной точностью, во-вторых, сам же Янин пишет: «Участок древнейшей застройки X века на берегу реки выше „града“, в Людином конце, то есть там, где, согласно рассказу Иоакимовской летописи, высаживался со своих ладей Путята с 500 ростовцами, также был подвергнут раскопкам. При этом выяснилось, что восстановление застройки после пожара здесь было предпринято в 991 году» (79).

Сомнительно, что жители целый год не восстанавливали свои дома, так что крещение Новгорода всё-таки следует датировать 990 годом.

Описание крещения новгородцев особо рекомендуется читать тем, кто проклинает большевиков за разрушение церквей. Чем Добрыня не комиссар в кожанке да с маузером? И насмешка «что, безумные, сожалеете о тех, которые себя защитить не могут, какую пользу вы от них ждать можете?» легко могла быть адресована христианам, рыдающим над костром из икон. И разве слова Угоняя «лучше нам умереть, чем боги наши отдать на поругание» не мог произнести какой-нибудь истовый христианин, призывая народ в году эдак в 1918-м на защиту церкви? За всё в этом мире рано или поздно приходится платить. И нередко бывает так, что за грехи предков плату взыскивают с далёких потомков.

Следует обратить внимание на несколько моментов. Людей крестят в Волхове. Значит, речь никак не может идти об октябре-ноябре, что лишний раз подтверждает нашу датировку крещения Новгорода. Посадник, который в позднее время возглавлял местное самоуправление Новгорода, во времена Владимира был именно представителем княжеской власти. Выше приведены слова летописи о том, что Ярополк после бегства Владимира поставил в Новгороде своих посадников, которых Владимир изгнал после возвращения. Городское самоуправление возглавлял тысяцкий. Получается, против крещения встал весь Новгород: и народ, и городские власти.

Но даже после такого кровавого погрома Новгород далеко не сразу стал христианским городом. Через 80 с лишним лет:

«Волхвъ всталъ при Глебе Новегороде глаголеть бо людемъ творяся акы Богъ и многы прельсти мало не всего града глагошеть бо яко проповедь вся и хуля веру христианскую глагошеть бо яко переиду по Волхову передъ всеми. И бе мятежь в граде и вси яша ему веру и хотяху погубити епископа. Епископъ же вземъ крестъ и облекъся в ризы ста рече иже хочеть веру яти волхву то да идеть за нь аще ли веруеть кто то кресту да идеть. И разделишася надвое князь бо Глебъ и дружина юго идоша и сташа у епископа а людье все идоша за волхва. И бы мятежь великъ межи ими. Глебъ же возма топоръ подъ скуто приде к волхву и рече юму то веси ли что утро хощеть быти и что ли до вечера. Он же рече проповежь вся. И рече Глебъ то вси ли что хощеть быти день чюдеса велика сотворю рече. Глебъ же вынемъ топоръ ростя и паде мертвъ и люде разодишася» (ЛЛ, 1071 г.).

Люди, чьих прадедов крестили, все встали за волхва. Весь город. С епископом остался только князь с дружиной. Причём сам Глеб на христианского Бога не больно-то полагался. Казалось бы, чего проще: дай волхву опозориться перед всем городом при попытке перейти Волхов. Но, видимо, Глеб не был уверен, что волхв опозорится. Рядом с епископом его поставила не вера, а понимание того, что «престол царя – опора алтаря, алтарь – опора царского престола». Один представитель власти поддержал другого представителя власти и только.