Первые шаги: Как прямохождение сделало нас людьми

Человекообразные обезьяны появились в Африке примерно 20 млн лет назад. Мы знаем это, потому что, по данным генетического анализа, именно тогда жил последний общий предок всех ныне существующих человекообразных обезьян, а также потому, что самые древние известные окаменелые остатки таких обезьян, найденные при раскопках в Кении и Уганде, имеют примерно такой возраст. Сегодня человекообразные обезьяны малочисленны, но в прошлом в этих местах они водились в изобилии. Эти обезьяны делились на множество родов, которым палеонтологи дали такие названия, как Kamoyapithecus, Morotopithecus{130}, Afropithecus, Proconsul, Ekembo, Nacholapithecus, Equatorius, Kenyapithecus и многие другие. В некоторых отношениях они были подобны современным человекообразным обезьянам. Например, они были бесхвостыми и, судя по особенностям зубов, питались плодами, а также имели долгий период детства. Однако большинство из них не могли передвигаться по веткам, хватаясь за них руками, как их современные потомки, – они ходили на четырех конечностях, подобно крупным бесхвостым нечеловекообразным обезьянам.

Примерно 15 млн лет назад человекообразные обезьяны стали встречаться в Африке все реже. В то же время их окаменелые остатки, относящиеся к тому же периоду, обнаруживаются на территории Саудовской Аравии, Турции, Венгрии, Германии, Греции, Италии, Франции и иногда Испании. Обширные леса экваториальной Африки сместились к северу, распространившись по Средиземноморью, где создали благодатную среду обитания для питающихся плодами предков современных человекообразных приматов, включая людей. Дальнейшая диверсификация древних приматов Европы, освоивших разные экологические ниши, снова дала длинный список родов: Dryopithecus, Pierolapithecus, Anoiapithecus, Rudapithecus, Hispanopithecus, Ouranopithecus и, конечно, всеобщий любимец Oreopithecus, которого ласково называют «обезьяна-печенюшка»[11].

Мысль о человекообразных обезьянах, обитающих в Европе, кажется странной. Хотя в те времена климат там был более теплым и влажным, чем сейчас, и вследствие наклона земной оси в этих северных лесах были хорошо выражены времена года. В темные зимние месяцы плодов становилось мало – трудное время для обезьян, жизнь которых от них зависела. Как же они выживали? На этот вопрос, возможно, сумеет ответить генетика, а также небольшой урок по биохимии организма.

Мочевая кислота – обычный побочный продукт метаболизма, возникающий, когда наши клетки расщепляют некоторые химические соединения. Она выводится из организма с мочой. Большинство животных, включая и значительную часть приматов, также избавляются от мочевой кислоты, вырабатывая особый энзим – уриказу, – способствующий расщеплению мочевой кислоты, когда та скапливается в крови. Однако у людей уриказа не образуется. У нас имеется ген, кодирующий выработку уриказы, но он сломан – мутация лишила нас такой возможности. То же самое относится к шимпанзе, бонобо, гориллам и орангутанам, и этот факт позволяет молекулярным генетикам приурочить мутацию данного гена к тому времени, когда жил наш последний общий с этими приматами предок, – около 15 млн лет назад.

Эта мутация могла не дать никакого преимущества нашим предкам. Однако проблема заключается в том, что неспособность вырабатывать уриказу влечет за собой предрасположенность к подагре, вызывающей болезненный артрит большого пальца ноги. А в этом случае маловероятно, что мутация могла сохраниться, если бы не была чем-нибудь полезна.

Так в чем же заключалось преимущество? Мочевая кислота помогает превращать фруктозу, содержащуюся в плодах, в жир{131}. Запасы жира, по всей видимости, были весьма полезны для обезьян, живших в сезонных лесах, когда из-за недостаточного уровня освещенности в зимние месяцы наступали голодные времена. Этой проблемы не существует в экваториальных дождевых лесах Африки, поэтому эволюционное изменение для ее решения могло произойти только в лесах умеренного пояса Южной Европы.

Даже имея запасы жира, оголодавшие обезьяны, скорее всего, были готовы зимой есть все, что удавалось добыть. Современные орангутаны, столкнувшись с трудными временами в лесах Юго-Восточной Азии, утоляют голод корой деревьев или незрелыми фруктами. И в то же время, как свидетельствуют данные генетики, наши предки полюбили перезрелые, ферментированные фрукты.