Первые шаги: Как прямохождение сделало нас людьми

Самые широко потребляемые напитки в мире – это вода, чай и пиво. В отличие от первых двух, пиво весьма калорийно. Банка моего любимого пива Lawson's Sip of Sunshine содержит столько же калорий, что и гамбургер из «Макдоналдса». Перебродившие фрукты дают много калорий, но лишь при условии, если ваш организм способен усваивать этанол. В противном случае они становятся ядовитыми. У большинства людей есть ген, кодирующий выработку фермента, необходимого для расщепления этилового спирта. У шимпанзе, бонобо и горилл он тоже есть, а у орангутанов отсутствует. Нет его и у всех остальных приматов, за исключением занятного зверька ай-ай – мадагаскарской руконожки. Наличие этого гена у африканских человекообразных и у людей свидетельствует о том, что выживание нашего последнего общего предка зависело от перезревших, ферментированных фруктов, которые он собирал в подстилке леса в качестве источника калорий в голодные времена{132}.

В позднем миоцене климат на планете стал более холодным и сухим, леса умеренного пояса вокруг Средиземного моря уже не могли прокормить обезьян, и постепенно те вымерли, но прежде дали последнего общего предка человека и африканских человекообразных обезьян. Граница леса отступала на юг, к Африке, а вместе с ней мигрировали и предки шимпанзе, горилл и людей.

Как выглядели эти древние человекообразные обезьяны и как они передвигались?

Чтобы в этом разобраться, я поехал в Германию на встречу с Мадлен Бёме, палеонтологом из Тюбингенского университета.

Бёме выросла в болгарском городе Пловдиве и в детстве любила пробираться в места археологических раскопок и искать артефакты бронзового века в кучах обломков. Ее завораживало прошлое, и, где бы она ни оказалась, начинала что-нибудь раскапывать. Будучи старшеклассницей, Мадлен отыскала в холмах Болгарии челюсть редкого вымершего слона. Ее отец, у которого был большой сад, умолял дочь направить свое умение орудовать лопатой на пользу семейного дела, но ее всегда больше интересовали кости и артефакты, чем овощи.

Бёме выучилась на геолога и палеонтолога и стала экспертом по миоцену Центральной Европы. В период от 15 млн до 10 млн лет назад болота, леса и реки в тех местах кишели древними черепахами, ящерицами, выдрами, бобрами, слонами и носорогами. Также в изобилии водились там грозные представители семейств кошачьих и гиеновых. Мы знаем это в том числе благодаря окаменелостям возрастом 11,62 млн лет, найденным Бёме в глиняном карьере Хаммершмиде на окраине крохотного городка Пфорцен, расположенного в предгорьях Альп на юге Германии, в Баварии.

«Восемьдесят процентов окаменелостей в Хаммершмиде – это черепахи, но важна каждая находка, – сказала она с заразительным энтузиазмом во время моего визита в ее лабораторию. – Я собираю все до крупинки».

Подход Бёме к сбору окаменелостей является противоположностью стандартной практике палеоантропологов – оставлять, казалось бы, неважные и неидентифицируемые фрагменты в земле или в отвалах. Она собирает все, словно палеонтологический пылесос. Иначе работать она просто не может. Хаммершмиде – действующий глиняный карьер. Землевладельцы разрешают Бёме вести здесь раскопки, но у них имеется также соглашение с горнодобывающей корпорацией, занимающейся разработкой мощных глинистых пластов, перемежающихся песчаными отложениями, в которых заключены окаменелости. Экскаватору все равно, что рыть, и в прямоугольных кирпичах из Хаммершмиде, безусловно, присутствуют вкрапления почерневших миоценовых костей, и это мало чем отличается от ситуации, с которой я столкнулся в случае с «каролинским мясником» в округе Чатем в Северной Каролине.

Для Бёме все изменилось 17 мая 2016 г., когда ее студент Йохен Фусс откопал верхнюю челюсть и часть лица человекообразной обезьяны. Зная, что горнодобывающая компания вскоре планирует извлекать глину с этого участка, Бёме лихорадочно орудовала геологическим молотком, снимая вертикальные пласты осадочных пород. Внезапно она увидела нижнюю челюсть – идеально соответствующую верхней.

Вскоре Бёме заметила маленький кусочек округлой почерневшей кости и подумала, что это фрагмент очередной черепахи. Однако, поскольку важна каждая окаменелость, она не стала ею пренебрегать – пропитала клеем и стала откапывать остальную часть.

Отбрасывая в сторону глину и песок, она поняла, что кость, все еще частично скрытая в склоне холма, не может принадлежать черепахе. Тогда она решила, что это часть рога с фрагментом черепа копытного млекопитающего Miotragocerus, типичного представителя европейской миоценовой фауны, родственница которого, антилопа нильгау, сейчас обитает в Индии. Она передала инструменты Фуссу, чтобы тот завершил раскопки, но, когда помощник добрался до конца кости, оказалось, что та не сужается на конце, как ожидалось, а, наоборот, расширяется.

«Это невозможно», – сказала Бёме.