Читаем Первые шаги: Как прямохождение сделало нас людьми полностью

Тем не менее этот этап развития – начало хождения в годовалом возрасте – со временем смещается. К тому же точный срок, когда ребенок начинает ходить, зависит от культурной среды.

Арнольд Гезелл, педиатр и психолог из Йельского университета, в начале XX в. был первопроходцем в исследовании развития ребенка. Хотя ученый утверждал, что каждый ребенок развивается в собственном темпе, тем не менее он продвигал идею основных этапов физического и умственного развития. Собрав множество данных, Гезелл установил, что в 1920-х гг. средний американский ребенок делал первые шаги между 13 и 15 месяцами своей жизни{250}.

В 1950–1960-е гг. возрастные нормы развития ребенка стали элементом скрининговых тестов, обычно проводимых в кабинетах педиатров. В их число входят диагностика по шкалам Бейли для оценки развития младенцев и детей раннего возраста и Денверский скрининговый тест. Эти инструменты помогали педиатрам выявлять проблемы развития у детей, но имели два неприятных последствия. Во-первых, многие родители стали принимать средние показатели за норму. Во-вторых, распространилось мнение, что чем раньше ребенок начал ходить, тем лучше. Вследствие того, что родители активно побуждают детей начинать ходить как можно раньше, средний возраст начала самостоятельной ходьбы у американских малышей снизился до 12 месяцев.

Картина снова изменилась в 1992 г.{251}, когда была развернута кампания «Спать на спине» для предупреждения синдрома внезапной детской смерти (СВДС). Исследователи обнаружили, что младенцы, которые спят на животе, подвергаются большему риску умереть от СВДС, и педиатры рекомендовали укладывать новорожденных спать в положении на спине. В то же время у малышей, которые лежат на животе, развиваются более сильные мышцы туловища, потому что им приходится приспосабливать свое тело к этой позе. В результате они могут раньше встать на ноги и сделать первый шаг. Чуть более позднее вставание на ноги и начало ходьбы – небольшая плата за снижение риска смерти от СВДС. Тем не менее «лежание на животике» для укрепления мышц спины и живота младенца сегодня рекомендуется как элемент ежедневной физической активности.

Очевидно, что момент, когда ребенок впервые встает на ноги и начинает ходить, зависит от ряда факторов. Однако исследования с целью определения верхнего и нижнего пределов нормы проводилось почти исключительно с участием представителей WEIRD[17]: западных, образованных и богатых жителей промышленно развитых демократических стран. По словам антропологов Кейт Клэнси и Дженни Дэвис: «WEIRD – это белые»{252}.

Результаты этих исследований были необоснованно использованы в качестве основы для определения нормы. Если же рассмотреть данные о времени начала ходьбы у детей в разных странах мира, можно увидеть еще большее разнообразие.

Кочевники аче, живущие в лесах Восточного Парагвая, традиционно добывают пищу охотой и собирательством. Они живут группами примерно по 50 человек и едят все, что удается добыть, включая саго, мед, мартышек, броненосцев и тапиров.

Лес, в котором они обитают, полон опасностей, особенно для детей. В подлеске неслышно скользят ягуары. В изобилии водятся ядовитые рептилии: коралловые аспиды, кобры и гадюки, включая устрашающую ямкоголовую гадюку. В своей книге «История жизни аче» (Aché Life History) антропологи Ким Хилл и Анна-Магдалена Уртадо пишут о кусачих муравьях, блохах, мошках, клещах, пауках и даже гусеницах. Укусы ос в этих лесах могут вызвать рвоту, а жуки определенного вида выделяют жгучую жидкость, которая разъедает кожу и может привести к временной слепоте. По словам Хилла и Уртадо, оводы откладывают свои личинки под кожу человека, из-за чего образуется «постоянно растущая болезненная рана, в которой может находиться червяк ужасающих размеров»{253}. Помимо очевидных есть еще множество других опасностей: малярия, болезнь Шагаса и лейшманиоз – паразитарные заболевания, вызываемые укусами комаров, поцелуйных (триатомовых) клопов и москитов соответственно.

«Младенец или маленький ребенок недолго проживет, если оставить его без присмотра на земле в лесу, – писали Хилл и Уртадо. – Покой лесного лагеря постоянно нарушает крик какого-нибудь малыша, на собственном горьком опыте постигающего, от каких насекомых нужно держаться подальше»{254}.

Для родителей-аче позволять годовалому малышу учиться ходить в этой обстановке означает подвергать его опасности. Поэтому они этого и не делают. Матери носят детей, крепко приматывая к себе, до двухлетнего возраста. Антропологи Хиллард Каплан и Хэзер Дав сообщили, что в среднем малыш-аче начинает самостоятельно ходить примерно в этом возрасте{255}. Это вдвое превышает возраст, в котором ребенок осваивает навык хождения в современных США. Такая разница обусловлена культурными факторами, а не исключительно биологическими. Если бы мои дети росли в лесу, где живут аче, то и они бы вряд ли начали ходить до достижения двух лет.

Перейти на страницу:

Все книги серии Книжные проекты Дмитрия Зимина

Достаточно ли мы умны, чтобы судить об уме животных?
Достаточно ли мы умны, чтобы судить об уме животных?

В течение большей части прошедшего столетия наука была чрезмерно осторожна и скептична в отношении интеллекта животных. Исследователи поведения животных либо не задумывались об их интеллекте, либо отвергали само это понятие. Большинство обходило эту тему стороной. Но времена меняются. Не проходит и недели, как появляются новые сообщения о сложности познавательных процессов у животных, часто сопровождающиеся видеоматериалами в Интернете в качестве подтверждения.Какие способы коммуникации практикуют животные и есть ли у них подобие речи? Могут ли животные узнавать себя в зеркале? Свойственны ли животным дружба и душевная привязанность? Ведут ли они войны и мирные переговоры? В книге читатели узнают ответы на эти вопросы, а также, например, что крысы могут сожалеть о принятых ими решениях, воро́ны изготавливают инструменты, осьминоги узнают человеческие лица, а специальные нейроны позволяют обезьянам учиться на ошибках друг друга. Ученые открыто говорят о культуре животных, их способности к сопереживанию и дружбе. Запретных тем больше не существует, в том числе и в области разума, который раньше считался исключительной принадлежностью человека.Автор рассказывает об истории этологии, о жестоких спорах с бихевиористами, а главное — об огромной экспериментальной работе и наблюдениях за естественным поведением животных. Анализируя пути становления мыслительных процессов в ходе эволюционной истории различных видов, Франс де Вааль убедительно показывает, что человек в этом ряду — лишь одно из многих мыслящих существ.* * *Эта книга издана в рамках программы «Книжные проекты Дмитрия Зимина» и продолжает серию «Библиотека фонда «Династия». Дмитрий Борисович Зимин — основатель компании «Вымпелком» (Beeline), фонда некоммерческих программ «Династия» и фонда «Московское время».Программа «Книжные проекты Дмитрия Зимина» объединяет три проекта, хорошо знакомые читательской аудитории: издание научно-популярных переводных книг «Библиотека фонда «Династия», издательское направление фонда «Московское время» и премию в области русскоязычной научно-популярной литературы «Просветитель».

Франс де Вааль

Биология, биофизика, биохимия / Педагогика / Образование и наука
Скептик. Рациональный взгляд на мир
Скептик. Рациональный взгляд на мир

Идея писать о науке для широкой публики возникла у Шермера после прочтения статей эволюционного биолога и палеонтолога Стивена Гулда, который считал, что «захватывающая действительность природы не должна исключаться из сферы литературных усилий».В книге 75 увлекательных и остроумных статей, из которых читатель узнает о проницательности Дарвина, о том, чем голые факты отличаются от научных, о том, почему высадка американцев на Луну все-таки состоялась, отчего умные люди верят в глупости и даже образование их не спасает, и почему вода из-под крана ничуть не хуже той, что в бутылках.Наука, скептицизм, инопланетяне и НЛО, альтернативная медицина, человеческая природа и эволюция – это далеко не весь перечень тем, о которых написал главный американский скептик. Майкл Шермер призывает читателя сохранять рациональный взгляд на мир, учит анализировать факты и скептически относиться ко всему, что кажется очевидным.

Майкл Брант Шермер

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература
Записки примата: Необычайная жизнь ученого среди павианов
Записки примата: Необычайная жизнь ученого среди павианов

Эта книга — воспоминания о более чем двадцати годах знакомства известного приматолога Роберта Сапольски с Восточной Африкой. Будучи совсем еще молодым ученым, автор впервые приехал в заповедник в Кении с намерением проверить на диких павианах свои догадки о природе стресса у людей, что не удивительно, учитывая, насколько похожи приматы на людей в своих биологических и психологических реакциях. Собственно, и себя самого Сапольски не отделяет от своих подопечных — подопытных животных, что очевидно уже из названия книги. И это придает повествованию особое обаяние и мощь. Вместе с автором, давшим своим любимцам библейские имена, мы узнаем об их жизни, страданиях, любви, соперничестве, борьбе за власть, болезнях и смерти. Не менее яркие персонажи книги — местные жители: фермеры, егеря, мелкие начальники и простые работяги. За два десятилетия в Африке Сапольски переживает и собственные опасные приключения, и трагедии друзей, и смены политических режимов — и пишет об этом так, что чувствуешь себя почти участником событий.

Роберт Сапольски

Биографии и Мемуары / Научная литература / Прочая научная литература / Образование и наука
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже