Читаем Первые шаги: Как прямохождение сделало нас людьми полностью

Однако не забывайте, что кость – живой орган. Ее клетки реагируют на силы, воздействующие на нее по мере того, как вы растете. В определенном смысле они несут в себе память обо всех случаях, когда вы двигались и как вы двигались. По мере того как дети развиваются, их кости не просто увеличиваются. Они меняют форму в ответ на ежедневные нагрузки, которым малыши их подвергают{272}.

Например, рассмотрим колено.

Когда Бен делал свои первые шаги, он переваливался с боку на бок, отчасти потому, что его колени оставались далеко разнесенными друг от друга{273}. У детей более старшего возраста и у взрослых колени практически соприкасаются, что помогает поддерживать равновесие тела, поскольку колени находятся под бедрами. Это происходит из-за того, что бедренная кость у нас наклонена внутрь. Данное свойство упоминалось в главе 4 в связи с тем, что бедренная кость Люси и ее сородичей была также наклонена, однако ни мы, ни Люси не родились с этой анатомической особенностью. При рождении бедренные кости у нас совершенно прямые, как у шимпанзе. В возрасте одного-двух лет, когда мы начинаем ходить, хрящи в наших коленях испытывают неравномерное давление и растут под углом, что заставляет бедренную кость наклоняться. У парализованных, никогда не ходивших людей этот наклон не развивается{274}.

Однако эволюция всегда подразумевает компромисс. Угол между бедренной и большой берцовой костями, обеспечивающий равновесие тела, может приводить к определенным проблемами. Из-за наклона бедренной кости четырехглавая мышца, крепящаяся к ее передней части, при движении сокращается под углом (к направлению движения кости). В результате возникает боковая сила, слегка оттягивающая коленную чашечку вбок и вовне. В крайних случаях это приводит к смещению коленной чашечки – на врачебном языке, «подвывиху надколенника».

С учетом физических факторов может сложиться впечатление, что смещение коленной чашечки должно возникать чаще, чем это происходит в действительности (в США около 20 000 случаев в год). Это не так, поскольку мощный гребень кости, который называется мыщелком, действует как подпорная стенка, удерживая коленную чашечку на месте. Именно этот анатомический элемент колена оказался необыкновенно крупным у Australopithecus sediba. Вы можете почувствовать его у себя, если сядете, согнув колени, и ощупаете верхнюю наружную часть колена.

У мыщелка есть примечательная особенность – подобно губчатой ткани в костях таза, он имеется у нас уже при рождении, хотя не понадобится, пока мы не начнем ходить{275}. Новорожденный появляется на свет, уже имея в коленях хрящи для роста мыщелков, предназначенных для решения проблемы, с которой он еще не сталкивался.

Это удивительное свидетельство того, то наше тело является комбинацией закодированных в генах признаков и анатомических особенностей, сформированных нашим поведением. Человеческий скелет – это продукт природы и воспитания, которые взаимодействуют в сложном танце, определяя форму нашего тела.

В своей лаборатории Адольф показала мне видеозаписи, на которых дети ползут на четвереньках по приподнятой дорожке. Их глаза прикованы к игрушке, с помощью которой их побудили двигаться вперед. Проем шириной 30 см на своем пути они не замечают. Если бы не страхующий их ассистент, они неизбежно свалились бы. Адольф и ее группа усложняли задачу для ползущих младенцев, добавляя склоны и другие препятствия. Результаты всегда были одинаковыми{276}. Малыши, впервые исследующие мир, бесстрашны и не чувствуют своих ограничений. Однако они быстро учатся на собственных ошибках и начинают ползать гораздо более осмотрительно, осознавая окружающие их опасности.

Так происходит, пока малыши не начинают ходить. Я с восторгом просматривал видеоматериалы, показывающие, как те же самые дети, которые прекрасно обходили препятствия на четырех конечностях, освоив ходьбу на двух ногах, бездумно ковыляют по экспериментальной дорожке по прямой.

– Надо же, они забыли все, чему выучились, – сказал я.

– Нет, – возразила Адольф. – Они узнали, как обходить эти препятствия при ползании, но при ходьбе они видят мир по-новому. Наше восприятие мира зависит от того, как мы передвигаемся. Дети знают только то, что известно им в рамках определенного способа локомоции.

Глядя на то, как дети, двигаясь по экспериментальной дорожке, один за другим падают в проемы на пути или перешагивают их и спускаются по крутым склонам, я был признателен исследователям за то, что их заботливые руки были неизменно готовы подхватить этих бесстрашных новоиспеченных двуногих.

Учиться ходить трудно и даже опасно, если рядом нет кого-то, кто вас поддержит.

<p>Глава 11</p><p>Рождение и прямохождение</p>

…Эти бедра – могущественные бедра,

Эти бедра – магические бедра{277}.

Люсиль Клифтон. Во славу моих бедер (1980)
Перейти на страницу:

Все книги серии Книжные проекты Дмитрия Зимина

Достаточно ли мы умны, чтобы судить об уме животных?
Достаточно ли мы умны, чтобы судить об уме животных?

В течение большей части прошедшего столетия наука была чрезмерно осторожна и скептична в отношении интеллекта животных. Исследователи поведения животных либо не задумывались об их интеллекте, либо отвергали само это понятие. Большинство обходило эту тему стороной. Но времена меняются. Не проходит и недели, как появляются новые сообщения о сложности познавательных процессов у животных, часто сопровождающиеся видеоматериалами в Интернете в качестве подтверждения.Какие способы коммуникации практикуют животные и есть ли у них подобие речи? Могут ли животные узнавать себя в зеркале? Свойственны ли животным дружба и душевная привязанность? Ведут ли они войны и мирные переговоры? В книге читатели узнают ответы на эти вопросы, а также, например, что крысы могут сожалеть о принятых ими решениях, воро́ны изготавливают инструменты, осьминоги узнают человеческие лица, а специальные нейроны позволяют обезьянам учиться на ошибках друг друга. Ученые открыто говорят о культуре животных, их способности к сопереживанию и дружбе. Запретных тем больше не существует, в том числе и в области разума, который раньше считался исключительной принадлежностью человека.Автор рассказывает об истории этологии, о жестоких спорах с бихевиористами, а главное — об огромной экспериментальной работе и наблюдениях за естественным поведением животных. Анализируя пути становления мыслительных процессов в ходе эволюционной истории различных видов, Франс де Вааль убедительно показывает, что человек в этом ряду — лишь одно из многих мыслящих существ.* * *Эта книга издана в рамках программы «Книжные проекты Дмитрия Зимина» и продолжает серию «Библиотека фонда «Династия». Дмитрий Борисович Зимин — основатель компании «Вымпелком» (Beeline), фонда некоммерческих программ «Династия» и фонда «Московское время».Программа «Книжные проекты Дмитрия Зимина» объединяет три проекта, хорошо знакомые читательской аудитории: издание научно-популярных переводных книг «Библиотека фонда «Династия», издательское направление фонда «Московское время» и премию в области русскоязычной научно-популярной литературы «Просветитель».

Франс де Вааль

Биология, биофизика, биохимия / Педагогика / Образование и наука
Скептик. Рациональный взгляд на мир
Скептик. Рациональный взгляд на мир

Идея писать о науке для широкой публики возникла у Шермера после прочтения статей эволюционного биолога и палеонтолога Стивена Гулда, который считал, что «захватывающая действительность природы не должна исключаться из сферы литературных усилий».В книге 75 увлекательных и остроумных статей, из которых читатель узнает о проницательности Дарвина, о том, чем голые факты отличаются от научных, о том, почему высадка американцев на Луну все-таки состоялась, отчего умные люди верят в глупости и даже образование их не спасает, и почему вода из-под крана ничуть не хуже той, что в бутылках.Наука, скептицизм, инопланетяне и НЛО, альтернативная медицина, человеческая природа и эволюция – это далеко не весь перечень тем, о которых написал главный американский скептик. Майкл Шермер призывает читателя сохранять рациональный взгляд на мир, учит анализировать факты и скептически относиться ко всему, что кажется очевидным.

Майкл Брант Шермер

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература
Записки примата: Необычайная жизнь ученого среди павианов
Записки примата: Необычайная жизнь ученого среди павианов

Эта книга — воспоминания о более чем двадцати годах знакомства известного приматолога Роберта Сапольски с Восточной Африкой. Будучи совсем еще молодым ученым, автор впервые приехал в заповедник в Кении с намерением проверить на диких павианах свои догадки о природе стресса у людей, что не удивительно, учитывая, насколько похожи приматы на людей в своих биологических и психологических реакциях. Собственно, и себя самого Сапольски не отделяет от своих подопечных — подопытных животных, что очевидно уже из названия книги. И это придает повествованию особое обаяние и мощь. Вместе с автором, давшим своим любимцам библейские имена, мы узнаем об их жизни, страданиях, любви, соперничестве, борьбе за власть, болезнях и смерти. Не менее яркие персонажи книги — местные жители: фермеры, егеря, мелкие начальники и простые работяги. За два десятилетия в Африке Сапольски переживает и собственные опасные приключения, и трагедии друзей, и смены политических режимов — и пишет об этом так, что чувствуешь себя почти участником событий.

Роберт Сапольски

Биографии и Мемуары / Научная литература / Прочая научная литература / Образование и наука
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже