Петр Столыпин. Последний русский дворянин

Однако вскоре пришлось прибегнуть и к войскам. В октябре в Саратове забастовали служащие управления Рязано-Уральской железной дороги, а на следующий день – рабочие заводов, фабрик, мельниц, железнодорожных мастерских, депо и других предприятий. В тот же день железнодорожники станции Аткарск, прекратив работу, устроили собрание в зале вокзала. Собрание переросло в митинг на привокзальной площади, на котором присутствовало несколько тысяч рабочих и служащих города. Саратовцев поддержали также железнодорожники Ртищева, Петровска, Балашова, Покровска.

В Парусиновой роще на митинге начался сбор средств на приобретение оружия. Неизвестно, сколько собрали, но оружие появилось мгновенно. Как будто только того и ждало. 12 октября в рощу сошлись до 5 тысяч крайне возбужденных рабочих и просто любопытных. Они двинулись в город через Дегтярную площадь. На Большой Сергиевской улице, дабы не допустить их в центр для очередной битвы с правыми, пришлось разгонять толпу казакам.

В губернию усмирять аграрные беспорядки были присланы войсковые подразделения под командованием генерал-адъютанта Виктора Сахарова (в 1904–1905 годах исполнял должность военного министра). Генерал, конечно, не «бурбон», но приказ от товарища министра внутренних дел генерал-майора Дмитрия Трепова имел вполне конкретный: «Холостых залпов не давать, патронов не жалеть».

Он и не жалел, миндальничать с бунтовщиками и смутьянами не стал.

«В настоящее время в Саратовской губернии, – докладывал царю Трепов, – благодаря энергии, полной распорядительности и весьма умелым действиям губернатора, камергера двора Вашего Императорского Величества Столыпина, порядок восстановлен».

Столыпин тогда писал жене: «Оленька моя, кажется, ужасы нашей революции превзойдут ужасы французской. Вчера в Петровском уезде во время погрома имения Аплечева казаки (50 чел.) разогнали тысячную толпу. 20 убитых, много раненых… Жизнь уже не считают ни во что… А еще много прольется крови…»

Жизнь обе стороны ни во что не считали. 22 ноября в дом губернатора, где остановился сам генерал-каратель, на утренний прием пришла миловидная, скромно одетая женщина, которой на вид было лет тридцать. Пожелала видеть генерала Сахарова. Его кабинет находился на втором этаже, слева от приемной Столыпина. Его превосходительство вышел и с галантным поклоном взял прошение из рук барышни. Подслеповато щурясь (генералу было 57 лет), с удивлением прочитал на «прошении» старательными каракулями выведенный смертный приговор себе от партии эсеров. Подняв глаза, увидел перед собой дуло браунинга. Генерал был убит наповал, террористку же, оказавшуюся бывшей купчихой Анастасией Биценко, схватил на лестнице чиновник для особых поручений князь Оболенский.

Для губернатора это стало шоком – убийство в его собственном доме. Он вызвал жандармского полковника и устроил тому разнос. Тем более выяснилось, что незадолго до этого приходили рабочие и предупреждали, что специально из Пензы приехали террористы с целью убить Сахарова. Охранка же игнорировала этот сигнал, полагая, что для бомбистов более привлекательной целью должен был стать сам Столыпин. Через несколько лет история повторится с точностью до наоборот с роковыми для России последствиями.

Следует заметить, что местные либералы восторженно встретили убийство генерала, а присяжный поверенный Масленников (кандидат в городские головы) даже прислал ей в тюрьму цветы. Кладбищенским юмором отметился один из левых журналов, отозвавшийся на убийство генерала такой заметкой: «Саратовская губерния объявлена неблагополучной по диабету (сахарная болезнь). Там уже наблюдался один смертный случай».

Биценко была приговорена к бессрочной каторге, освобождена после Февральской революции. В 1917 году входила в состав большевистской делегации на переговорах с немцами в Брест-Литовске. Возмездие ее настигло с вполне предсказуемой стороны – в 1938 году «героине-революционерке» припомнили эсеровское прошлое и казнили уже без всяких цветов и каторг.

17 октября самодержец разразился манифестом о даровании политических свобод и созыве Государственной думы. Но вместо ожидаемого успокоения это принесло еще одну проблему – мощные еврейские погромы, прокатившиеся по всей России (в том числе и в Саратове) в октябре – ноябре.

Убийство одного карателя положения не изменило. Прислали другого – генерал-адъютанта Константина Максимовича, бывшего атамана войска Донского, продолжившего с казаками «профилактические поездки» по Саратовской и Пензенской губерниям. Работы у них хватало. Как раз на этот период приходится так называемая «резня в Малиновке».