Pioner Talks. 30 разговоров сегодня о том, что ждет нас завтра

У них очень сакрализированное отношение. Во-первых, они относятся очень по-разному. У людей, с которыми я непосредственно работал, была некая профессионализация этого беспредела, который происходит вокруг, и понимание своей функции проводника в духе: «Вас неизбежно будет ждать много проблем в момент организации похорон, но мы вам поможем сделать это по всем правилам». Я помню, как мне они пытались доказать, что у них лучшая похоронная бригада. Я спрашиваю: «Почему?». Один из ответов прозвучал так: «Потому что мы трезвые». Эта логика, что они не приедут на похороны пьяными вообще чуть ли не первостепенна, ведь все боятся, что может что-то не так пойти, что-то уронят… А у них даже стульчик специальный есть в машине, и если кому-то плохо, они его на этот стульчик усаживают. Такая вот забота, что они всегда знают наперед, что будет лучше, в силу своих каких-то специфических представлений. По поводу смерти самое интересное отношение у тех, кто могилы копает (то есть даже не у грузчиков, тех, кто носит тело). Они считают, что выполняют действительно очень важную, сакральную функцию, в том числе связанную с тем, чтобы уважительно и бережно отнестись к костям, которые находят во время копки. Они отдельно все это складывают, сопровождают. Они всегда знают, кто там приедет, для кого. Здесь очень вот этот мотив уважения проскакивает, что он сделает все это именно хорошо и здорово, и это ему потом вернется. Но, что самое интересное, я никакого циничного отношения к смерти, вроде того что приписывают патологоанатомам, санитарам, среди похоронщиков не встречал. Они все достаточно много об это думают. У всех достаточно сложные биографии «захода» в это дело. Надо сказать, что это стигматизированная такая история, я не встречал ни одного человека, который бы туда пошел «вприпрыжку», потому что ему очень нравятся покойники, и он вообще всю жизнь мечтал только покойниками и заниматься. Зачастую туда попадают, потому что нет больше никаких вариантов устроиться и получать какие-то деньги, потому что отсидели или еще что-то. Единственный мой ключевой информант, директор похоронного агентства, уже в третьем поколении этим занимается, и он действительно на тему покойников немножко больше думает. Я помню, мы в одной из полевых поездок с ним поехали по нескольким городам, в Курске в отеле остановились. Утром мы просыпаемся, и он начинает мне что-то про кладбище рассказывать. Я говорю: «Ботунов, я тебя люблю. Мы даже еще не успели друг другу ‘‘доброе утро’’ сказать, а ты уже про вчерашнее кладбище начал». И я понимаю, что человек проснулся – и у него все мысли только о покойниках. Вот у них есть ощущение собственной важности во всех этих переходных практиках. Но все в той или иной степени тоже верят в существование жизни после смерти. Это очень интересно прослеживается, потому что они начинают сопоставлять и сравнивать смерти, которые они видели, причинно-следственные связи устанавливать и так далее. И они говорят, что они видят, что есть некие знаки, есть некие последствия, есть некие истории, связанные с какими-то мистическими штуками. Смерть не приходит сама по себе и все такое. У меня, наоборот, было совершенно другое ощущение – полной случайности.

А они сохраняют, передают какие-то традиции?

Не то что бы традиции, а некий порядок, что ли. Как нужно.

Не цинично воспользоваться ситуацией и заработать свои деньги, а соблюсти определенные условия: машина будет помытая, могила будет вырыта нормально, денег требовать не будут. Ну, это те, с кем я работал. Люди там тоже разные.

Хочется еще спросить про роль ритуала и какой-то обрядовой функции при этом переходе, который должен – или не должен? – совершаться. Раньше были плакальщицы, но потом они пропали. Хорошо это или не очень?

Если говорить о ритуалах, надо понимать, что обряд перехода не должен происходить легко, быстро, безболезненно.

Во всех культурах, традиционных и нетрадиционных, любые вещи, связанные с изменением состояния, это всегда определенного рода превозмогание. Мальчик не становится мужчиной, пока он, не знаю, не выполнит какое-то определенное задание, пока физическое что-то с ним не совершат. Это не может происходить легко, это очень важные, структурные вещи, которые безвозвратны для человека. И они всегда, конечно, связаны с определенной этапностью, это не происходит одномоментно, это подготовка. На самом деле все эти ритуалы в какой-то мере связаны с тем, чтобы человек смирился со смертью, с тем, что изменение одного состояния на другое невозможно без каких-то сложных испытаний, переживаний.