Pioner Talks. 30 разговоров сегодня о том, что ждет нас завтра

Национализм никуда особо не девался, просто тогда прошла большая волна иммиграции из кавказских и среднеазиатских республик. И сама по себе книжка, разумеется, несет гуманистический посыл. Я верю в то, что через 10–15 лет произойдет растворение прибывших и их принятие титульной культуры. В то время как они параллельно еще и обогатят ее, разумеется, чем-то своим. Во Франции это происходит с арабами, у нас – с Кавказом и Средней Азией. И это нормальный процесс, и я совершенно здесь никоим образом не настроен националистически, а наоборот. Я считаю, что это здорово. И как для любой империи или бывшей империи, это для нас единственный способ сохранения своей территориальной целостности через отказ от колониальной политики, политики подавления в отношении бывших наших народов – принять их интеграцию в нас и создание какой-то новой синтетической идентичности, исходя из этого слияния. «Пост» работает с мифом о бескрайней неизвестной России, это миф о бессловесном и тем более страшном враге, игра с какими-то нашими ксенофобскими настроениями, боязнь цыган, боязнь татар и так далее.

Вы советуетесь с кем-то, когда пишете?

«Текст» я давал читать наркополицейским, просто полицейским и отсидевшим уголовникам. Потому что там речь идет, соответственно, о парне, который семь лет проводит на зоне, второй главный герой – сын полицейского генерала, который сам строит себе полицейскую карьеру. «Метро 2033» – это изначально был сетевой проект, и начинался он как такой роман, написанный и публикуемый в интернете. К нему сделали форум, где люди собрались и обсуждали, критиковали и советовали. Нельзя сказать, что я обращался за помощью к профессиональным военным, но они сами мне написали: нельзя использовать огнемет «Шмель» в тоннеле. Вот к этому совету я прислушался.

Почему у каждого вашего проекта отдельный сайт?

Потому что мне хотелось бы, чтобы обсуждали не меня, как «персонажа», а мои проекты. Сейчас их число растет, в том числе и в области публицистики, театра и кино, так что, пожалуй, следовало бы уже сделать единый сайт. У меня нет личного тщеславия. Мне не нужно, чтобы говорили обо мне, чтобы узнавали меня, но очень нужно, чтобы обсуждали мою работу, а внимание читателей было сфокусировано каждый раз на новой вещи. Большинство моих книг – за исключением «Текста», просто руки не дошли, – можно читать онлайн, бесплатно.

Почему в ваших постапокалиптических текстах почти отсутствует культура?

Давайте вспомним, что было во время Великой Отечественной войны. Разумеется, остаются какие-то базовые вещи, наиболее эмоциональные, яркие, короткие, простые в употреблении: музыка, песни, истории какие-то, пропаганда, мифы, пестуемые пропагандой. Но именно культура – это то, за что человек начинает отчаянно цепляться, чтобы не скатиться в животное состояние. Культура в кризисные времена очень упрощается. Начиная с того, что носители сложного культурного кода наименее приспособлены для выживания, их быстрее всего «месят», и – это в лучшем случае – они переходят на службу к тиранам или каким-то генералам. Но наиболее приспособлены, конечно, как это описано еще у Джека Лондона в «Алой чуме», люди физического труда. Культура, с моей точки зрения, это не обязательно высокая «планка»: не только постановки Бутусова, Богомолова, Серебренникова и даже моего любимого Максима Диденко, а это еще и то, что показывают по телевизору.

А кого из поэтов вы читаете?

Я могу сказать, что преклоняюсь перед Блоком, потому что вроде бы человек ничего осмысленного не говорит, а твою защиту его слова пробивают, и тебя переворачивает – начинаешь чувствовать вещи, которые ты, казалось бы, не должен сейчас чувствовать. Мне кажется, у Диденко тоже что-то похожее, он такой интуит, который работает с образами, как-то умеет их прочувствовать и передать, воссоздать. И здесь у них синергия случилась с Shortparis[14] потому что песни у этой группы совершенно бессодержательные. Если начать вслушиваться в слова, в лучшем случае возникнут два-три каких-то образа, которые действительно довольно мощные, но они очень сложные. Но совпали два запрещенных митинга и шоу Диденко, в котором полицейских разоблачают и перформеры танцуют ритуальный танец зикр[15].

То есть у вас – архитектура и смыслы, а Диденко работает с образами, поэтому ваша коллаборация интересна для вас самого?