Pioner Talks. 30 разговоров сегодня о том, что ждет нас завтра

Одна из важных причин моей любви к книгам и книжной отрасли состоит в том, что это очень честная отрасль. В ней прямая реклама и раскрутка не работают. Точнее, они работают, но на очень коротком промежутке времени. Реклама может продать какое-то количество книг быстро. В тот момент, когда «стероиды» отменяют, тиражи падают. В этом смысле очень показательна история с книгой Эдуарда Багирова «Гастарбайтер», которую выпускало в свое время издательство «Популярная литература». У них были нежные отношения с московской мэрией в тот момент, поэтому они смогли обклеить весь город рекламой этого романа. Потом они, видимо, решили – хватит, и так уже бестселлер, и всю эту рекламу сняли. И в течение недели продажи упали просто до нуля. Иными словами, издатель может подтолкнуть интерес к книге, но он не может его удерживать – это слишком дорого обходится. Поэтому, когда говорят, что перед нами раскрученная книга, – это полная фигня. Единственное, что надежно продает книги, – это сарафанное радио. В тот момент, когда люди начинают друг другу рассказывать, покупать в подарок, обсуждать в соцсетях – тогда книга и становится мегапопулярной. Мне, как критику, пару раз в жизни удалось «подтолкнуть» продажи, но никогда до конца не ясно, что именно сработает. Вот я, например, приложила немало усилий для раскручивания романа Сергея Кузнецова «Калейдоскоп: расходные материалы», который я ужасно люблю и считаю одним из главных литературных высказываний нашего времени. Только что не пела и не плясала с бубном. До сих пор, когда я в телефоне набираю в любом мессенджере букву «К», Т9 тут же предлагает продолжение – «Калейдоскоп: расходные материалы», то есть даже мой телефон в курсе, какой это великолепный роман. Но не любят его читатели, не удалось мне его раскрутить и распиарить так, как он того, на мой взгляд, заслуживает. А Мариам Петросян с ее книгой «Дом, в котором…» получилось, но получилось не потому, что я такая, – включился механизм камнепада.

Про забытые шедевры.

Я недавно сняла с полки книги Роджера Желязны[22], которые выпускало издательство «Северо-Запад», и начала подумывать о том, чтобы предложить их почитать своему старшему сыну. Оказалось, там ужасные переводы – мы таких уже давно, слава богу, не видели. Серьезно, когда на это смотришь, не то что не понимаешь, как это вообще можно полюбить, а как такую книгу можно прочитать до конца. То есть это такой треш и угар, которого вообще не бывает. И мне ужасно жалко, я все хожу и пытаюсь вдохновить кого-нибудь идеей перевести, наконец, книги Желязны по-человечески, потому что это действительно важный текст и прекрасный фэнтезийный цикл. Почему он до сих пор у нас живет в таком чудовищном виде, который людям показывать страшно, для меня загадка. Судя по всему, те переводчики не понимали контекста того, что переводят, подменяя «понимание» любовью. Это довольно распространенная техника, когда ты что-то так сильно любишь, что как бы уже и понимаешь.

О детских книгах, которые не устаревают.

Есть замечательная книжка Кэрол Доннер «Тайны анатомии» – она старая, но совершенно не утратила актуальности. А еще «Джордж и тайны Вселенной» Люси и Стивена Хокинг – это книжка, которая, как ее ни хватишься, всегда оказывается распроданной во всех магазинах.

Главная особенность современной детской литературы.

Современная детская литература стала гораздо более проблемоориентированной. То есть она вся так или иначе оперирует понятиями «травма», «преодоление», как жить, если у тебя умер любимый дедушка или мама умирает от рака, родители-раздолбаи, как жить, если ты ребенок в детском доме, а тебя усыновляет не та тетенька, которую ты бы сам себе выбрал. Много разных проблемных ситуаций, из которых ребенок должен каким-то образом выйти, подарив читателю чудесное терапевтическое чувство: в случае чего он тоже справится. Поэтому статичные «эпические» герои в сегодняшней детской литературе невозможны. Взять, к примеру, «Властелина колец». Он же изначально писался как эпос со всеми базовыми свойствами этого рода литературы – герои в нем совершенно неизменны от начала к финалу, они не проделывают никакой внутренней эволюции. А вот в «Хоббите» этого нет – он куда ближе к стандарту традиционной «детской книги», и Бильбо Бэггинс в нем меняется, он на входе не такой, как на выходе. Так что герои современных детских книг должны меняться, расти, преодолевать трудности.