Пламенный насос. Естественная история сердца

Термин «чахотка» отражал то, что жертвы медленно чахнут от болезни, и изначально использовался для обозначения нескольких легочных заболеваний, в том числе бронхита и рака легкого. Но именно болезнь-убийца, охватившая Париж и в первую очередь ассоциирующаяся со словом «чахотка», со времен древних египтян (где ее обнаружили у мумий), греков (которые называли ее фθίσις) и римлян (прозвавших изнуряющую болезнь tabes) отмечала кости своих жертв характерными патологическими изменениями в виде бугорков.

Как и древние врачи, Лаеннек с коллегами и их собратья-парижане понятия не имели, с чем столкнулись. Причиной чахотки считалось сочетание плохого воздуха («миазмов») и наследственности. Что тогда действительно знали – чахотка убивает медленно, вытягивая из жертв энергию и краски жизни и приводя к серьезной потере веса.

Уже в те дни, когда практиковал Лаеннек, симптомы чахотки стали восприниматься как нечто чрезвычайно романтичное (эхо этого можно заметить и в стиле, который в 1990-х назовут «героиновый шик»[114]). Бледная кожа и осиная талия (последняя подчеркивалась жесткими корсетами) в начале XIX века стала стандартом красоты для женщин Европы, ее бывших и нынешних колоний. Художники, писатели и поэты почти прославляли смертельную болезнь. Американский эссеист Ральф Уолдо Эмерсон писал, что его чахоточная нареченная «была слишком прекрасна, чтобы долго жить»¹²⁶; английский поэт и ландшафтный архитектор Уильям Шенстон сказал: «поэзия и чахотка – самые лестные из недугов»¹²⁷. Но, в отличие от обреченных героинь «Богемы» и «Травиаты» с талией рюмочкой, ощущения реальных чахоточных пациентов были крайне далеки от романтики. Болезнь врывалась и кромсала великие города Европы. Тысячи жертв расставались с жизнью после изнурительных приступов ночной потливости, озноба и жестокого неконтролируемого кашля.

Одним из симптомов чахотки было появление патологических образований, названных туберкулами (от лат. tubercula – «бугорок»), в легких и лимфатических узлах. Возможно, первым, кто в 1839 году использовал современный термин «туберкулез» для этой болезни, был немецкий врач Иоганн Лукас Шенлейн, хотя пройдет почти полвека, прежде чем чахотка станет широко известна под этим гораздо менее романтичным названием. Переименование произошло после того, как коллега и соотечественник Шейнлейна Роберт Кох открыл, что туберкулез вызывает бактерия, которую он назвал Mycobacterium tuberculosis.

Вслед за этим новым знанием произошел серьезный пересмотр женской моды. Были забыты длинные, волочащиеся юбки, потому что стало считаться, будто они сметают бактерии в дом, резко упали и продажи корсетов, так как утверждалось, что этот предмет туалета, уменьшая приток крови, резко усугубляет последствия туберкулеза. Пострадал и мужской стиль: вышли из моды бороды и бакенбарды, поскольку их посчитали прибежищем полчищ микробов¹²⁸.

В конце XIX века инструкции для больных туберкулезом: найти солнечный свет, свежий воздух и высокую местность – поспособствовали массовому появлению санаториев, учреждений, открывавшихся в горных районах Европы, например Альпах. В 1885 году в северной части штата Нью-Йорк, на озере Саранак, появился первый американский санаторий, затем еще один в Денвере.

Однако лишь в 1943 году микробиолог Зельман Ваксман открыл настоящее лекарство от туберкулеза. Он выделил из другой бактерии вещество под названием стрептомицин и определил, что оно убивает M. tuberculosis. Первый пациент-человек получил антибиотик в конце 1949 года и излечился от болезни. Позже появились новые лекарства, и к началу XX века казалось, что туберкулез можно полностью искоренить. К сожалению, этому не суждено было случиться. Что касается причин, винить можно многие обстоятельства: во всем мире прекратилось финансирование распространения противотуберкулезных препаратов, многие инфицированные люди не придерживались своих схем лечения, а дешевые антибиотики не содержали тех веществ, которые должны были. В результате на сцене начали появляться мутировавшие формы туберкулеза, и эти штаммы стали устойчивы к антибиотикам, которые до этого были эффективными. В настоящее время туберкулез с множественной лекарственной устойчивостью (МЛУ-ТБ) вернул себе славу чумы во многих странах мира, и ВОЗ сообщила о 1,4 миллиона смертей от туберкулеза в 2019 году[115].