Подражание и отражение. Портретная гравюра в России второй половины XVIII века

В последнее время среди исследователей, занятых изучением искусства XVIII века как на Западе, так и в России, заметно возрос интерес к вопросу соотношения изобразительного и текстового образов. С момента публикации в начале 1980‐х годов работ Майкла Фрида и Нормана Брайсона в печати появился ряд статей и монографий на данную тему[114]. Взаимосвязь литературы и изобразительного искусства, особенности восприятия и описания современниками произведений живописи, графики или скульптуры, соотношение литературных текстов и иллюстраций к ним, изобразительное искусство и театр и многие другие темы исследуются с точки зрения различных методов и подходов гуманитарных наук[115]. Объединяя в пределах одного исследования рассмотрение столь различных средств выразительности, как зримый образ и слово, такая постановка вопроса открывает новые возможности для их интерпретации, позволяя пролить новый свет на наше понимание эпохи[116].

В России проблема взаимодействия изображения и слова применительно к XVIII веку интересовала исследователей с точки зрения изучения общих образов и мотивов изобразительного искусства и литературы и в случаях, когда визуальное и текстовое оказывались в непосредственном соприкосновении друг с другом, как, например, в скульптурных монументах или надгробиях, на живописных и гравированных портретах, монетах и медалях[117].

Кроме того, как показало исследование В. В. Гаврина 2002 года, посвященное феномену аллегоризма в русской живописи второй половины XVIII века, характер портретной репрезентации в это время был обусловлен закономерностями риторического сочинения[118]. Приведенные ученым истолкования позволили в том числе выявить некоторые приемы воплощения в живописи отдельных иконических тропов и фигур, подобных тем, что выражались на исходном для них языке словесного красноречия. Все это свидетельствует о значимости вербальной составляющей в формировании визуальной культуры XVIII века.

Живописные копии

Наконец, важно отметить, что в научной литературе оставался неосвещенным вопрос создания живописных портретов по гравированным оригиналам. Среди обширной литературы по искусству русского портрета той эпохи практически нет исследований, в которых специально рассматривались бы художественные особенности живописных портретов-копий. Исключение составляет статья А. Лебедева, посвященная копийным произведениям в русских усадебных портретных галереях второй половины XVIII века[119]. Как правило, такие произведения вызывают интерес с точки зрения экспертизы и атрибуции, выработки методов распознавания вторичных работ, а не их художественной выразительности[120]. Отчасти это справедливо, ибо любая копия, сколь бы мастерски она ни была исполнена, качественно беднее, чем оригинал. Как точно заметил М. Фридлендер, «копирование и подражание есть деятельность, коренным образом отличная от художественного творчества, так что творческая сила <…> не может проявить себя»[121].

Между тем в последние годы в научных изданиях все чаще публикуются живописные портреты, восходящие к гравированным оригиналам. Например, в 2004 году вышла статья искусствоведа и реставратора Е. Ю. Ивановой, посвященная традиции парсуны в творческом наследии ранее неизвестного живописца Н. С. Лужникова[122]. В ней впервые были опубликованы и рассмотрены два живописных портрета графа И. Г. Орлова, созданных по гравюре Е. П. Чемесова, воспроизводившей живописный портрет кисти Ф. С. Рокотова. Как показали авторы каталогов, посвященных портретной галерее графов Шереметевых в усадьбе Кусково, значительная часть входивших в ее состав полотен была создана по гравированным оригиналам[123].

Все это побуждает обратить более пристальное внимание на портреты, представлявшие собой своего рода «обратные отражения» живописных образов, увиденных авторами сквозь призму гравюры.

Как видно из приведенного историографического обзора, проблема взаимоотношения живописного и гравированного портрета изучалась главным образом на основе противопоставления художественных возможностей живописи и гравюры как видов искусства или сравнения индивидуальных профессиональных качеств создателей произведений. При этом она оставалась на периферии внимания исследователей, не ставивших перед собой задачу осмысления значения этого процесса в контексте культуры эпохи. Между тем характер метаморфоз, которые при переводе из одного вида искусства в другой переживал портретный образ, до сих пор таит весомую художественную интригу.

Глава 2 <strong>Портретная живопись и гравюра в контексте их социальных функций</strong>

Роль государственных институций