Подражание и отражение. Портретная гравюра в России второй половины XVIII века

Некоторые граверы происходили из семей художников. Например, упоминавшийся выше прославленный гравер, рисовальщик, живописец и миниатюрист Г. И. Скородумов, которого уже в XIX веке называли первым русским художником, достигшим общеевропейской известности, был сыном живописца Канцелярии от строений И. И. Скородумова, впоследствии служившего в Академии художеств, внуком живописного мастера Канцелярии от строений И. Я. Скородумова и, вероятно, правнуком живописца середины XVII века Я. Скородумова[180]. Менее одаренный и успешный русский гравер Андрей Филиппович Березников, с 1795 года служивший в Академии наук, был сыном живописного ученика Императорской шпалерной мануфактуры. Сыном отставного солдата Семеновского полка Герасима Петрова и внуком живописца и миниатюриста Г. С. Мусикийского был один из наиболее ярких и талантливых русских граверов XVIII века Дмитрий Герасимович Герасимов — автор ряда изысканных гравированных портретов, иллюстраций, виньеток для книжных изданий и картушей для атласов, исполненных в смешанной технике офорта, резца и сухой иглы, которой он овладел под руководством Шмидта и Чемесова. Иван Александрович Селиванов, гравировавший в технике меццо-тинто ряд портретов членов императорской семьи, был сыном архитектурного помощника Конторы строения домов и садов в Санкт-Петербурге.

И все же большинство граверов в России происходило из ремесленной (цеховой) среды, как, например, Яков Васильевич Васильев, сын подмастерья инструментальной мастерской Академии наук, гравировавший в технике офорта и резца портреты и видовые гравюры, а также иллюстрации к изданиям Академии наук; или упоминавшийся выше Е. Г. Виноградов, сын цехового столяра, гравировавший резцом и офортом портреты, виды, фейерверки, иллюстрации, фронтисписы и виньетки к научным и художественным изданиям.

Из семьи обедневших дворян происходил гравер Алексей Яковлевич Колпашников, а один из самых выдающихся русских граверов XVIII века Е. П. Чемесов был сыном мелкопоместного дворянина, прапорщика гвардии П. Л. Чемесова.

Стоит отметить, что, несмотря на порой значительную социальную дистанцию, к выдающимся мастерам печатной графики в аристократической среде, особенно среди знатоков этого вида искусства, относились с особым почтением. Голштинец Фридрих Вильгельм Берхгольц, в течение многих лет живший в Российской империи и владевший обширным собранием гравюр, в числе которых были и портреты, писал Штелину 8 июня 1761 года:

…благодаря Вашей доброте обладаю портретом тамошнего искусного гравера господина Георга Фридриха Шмидта, <…> я также желаю получить, если возможно, в мое собрание портреты господ Виноградова, Вортмана, Штенглина и Тейхера, так как со временем они, может быть, решатся, если это уже не случилось, гравировать друг друга на память потомству и тем самым умножить свою славу. Благодаря Вашей доброте мне может быть также удастся получить портрет господина графа Ротари, гравированный на меди[181].

Сохранился и восторженный отклик на эстампы Г. И. Скородумова от статс-секретаря Екатерины II Адама Васильевича Олсуфьева. В письме 1777 года он так писал о виденных им гравюрах мастера, которые тот создал в Лондоне и прислал для поднесения императрице:

…не могу я оставить, чтоб усердно не поздравить вас с толь преизящными искусства вашего опытами, которые честь приносят не только вам самим, но и одноземцам вашим; побуждает же меня к сему особенно и собственная моя к художеству сему страстная охота и любовь, по сему то радуюсь весьма, что преподается мне случай завести хотя и заочное, но тем не менее приятное для меня знакомство с вами и засвидетельствовать отменное к достоинствам вашим почтение мое[182].