Подражание и отражение. Портретная гравюра в России второй половины XVIII века

Однако более внимательный анализ изображения на интересующем нас листе побуждает заключить, что прорези были непосредственно связаны со скрытым в портрете смыслом.

Латинский текст в картуше над портретом — Claraque in Luce refulsit / Virg. L. 1 (то есть «Ярким светом сиял / Вирг. Кн. 1») — является цитатой из «Энеиды» Вергилия, отсылающей просвещенного зрителя к фрагменту поэмы, где говорится о том, как античный герой Эней, сын Анхиза и богини Венеры, явился перед народом в сиянии божественного света (I, 580–591):

Первым Энея Ахат ободряет: «Отпрыск богини,Дума какая, скажи, у тебя в душе зародилась?Видишь, опасности нет, и спутники с флотом вернулись.Только один не вернулся корабль: мы видели сами,Как он тонул. В остальном же сбылись предсказанья Венеры».Чуть лишь промолвил он так, — и тотчас же вкруг них разлитоеОблако разорвалось и растаяло в чистом эфире.Встал пред народом Эней: божественным светом сиялиПлечи его и лицо, ибо мать сама даровалаСыну кудрей красоту и юности блеск благородный,Радости гордый огонь зажгла в глазах у героя[347].

Павел, подобно Энею, был сыном божественной матери, ибо Екатерина II в то время многократно прославлялась как богиня — Минерва, Паллада, Астрея и пр. Интересно, что издание первого полного перевода «Энеиды» на русский язык предваряло стихотворное обращение к Павлу, написанное переводчиком В. П. Петровым «Генваря 1 дня, 1770 года», в котором Екатерина II упоминается как божественная Матерь, чей лик («лик Ея доброт») автору «приятно воображать» в образе «Великого Князя» (Павла Петровича), а сам Павел уподоблен богу Аполлону:

Маронова ума во век прехвальный плод,Пречудный образец витийственных красотВ стихи Российскаго переложенный словаПрими, Великий Князь, под ону тень покрова,Какую сам ему Октавий подавал,Что света скиптр всего в деснице обращал;Какую Мать твоя простерла на науки.<…>Мне лик Ея доброт воображать приятно;Приятно вображать о будущей судьбеГотовящей открыть нам зрелый плод в Тебе:Как рождшей в след паря звук Росских хвал умножишь!Как гордых под пяту противников положишь!<…>Ты мысль мне озари и будь мой Аполлон[348].

По-видимому, Петров основывал свои сравнения на содержании четвертой эклоги «Буколик» Вергилия, где сивилла предсказывает скорое наступление золотого века — царства Сатурна, когда с появлением Девы (Астреи) и рождением божественного младенца воцарится новое племя людей и миром будет править покровитель искусств Аполлон:

Круг последний настал по вещанью пророчицы Кумской,Сызнова ныне времен зачинается строй величавый,Дева грядет к нам опять, грядет Сатурново царство.Снова с высоких небес посылается новое племя.К новорожденному будь благосклонна, с которым на сменуРоду железному род золотой по земле расселится.Дева Луцина! Уже Аполлон твой над миром владыка[349].

В эпоху Екатерины II миф о Деве Астрее, дочери Зевса и Фемиды, покинувшей землю вследствие зол и несправедливостей, интерпретировался, как правило, именно в соответствии с метафорикой четвертой эклоги «Буколик»[350]. Императрица отождествлялась с Астреей, а малолетний наследник Павел, соответственно, играл роль божественного отрока, с рождением которого должен был наступить золотой век, царство мира, процветания и справедливости.