Поэтический язык Марины Цветаевой

Рассмотрим смысловое и образное содержание наполнение слова окоём в сатирической поэме-сказке «Крысолов» и некоторых других текстах. Поэма написана в 1925 г. по мотивам немецкой легенды о музыканте, спасшем город Гаммельн от крыс. Сюжетная схема поэмы такова: крысы, соблазненные звуками флейты, выходят за городскую черту и тонут в озере. Получив вместо обещанной награды – дочери бургомистра – футляр для флейты, музыкант уводит на гибель детей.

Цветаева наполняет этот сюжет своим содержанием, основа которого – ответ на вопрос о сущности искусства (Что есть музыка?). По замыслу Цветаевой, крысы – «земные заботы, от которых Охотник освобождает город» (III: 779), но в поэме они скорее представлены как носители разрушительной стихии, агрессивной антикультуры. Гротескная метафора, изображающая крыс, двойственна в оценке: крысы, дойдя до крайности в своем безудержном обжорстве, всё же могут стремиться к нематериальному и способны подчиниться стихии музыки. Этим они отличаются от горожан, для которых музыка – к каплуну – приправа; Аффектация неких чувств, / Коих и нету; антракт; афронт – // Смыслу здравому; среди которых Всяк музыканту на свадьбе рад, – / Только не в роли зятя.

Тема творчества как максимально интенсивного проявления жизни, ведущего от быта к бытию, т. е. тема искусства – высшей ценности и губительной стихии постоянно находится в центре внимания Цветаевой, разрабатывается во многих ее произведениях, приобретая особую четкость формулировок в эссе «Искусство при свете совести».

Слово окоём получает максимальную смысловую нагрузку в эпизоде гибели крыс, соблазненных музыкой. Переход в потусторонний невидимый мир представлен перемещением за горизонт:

Вышел радоваться, –Не оглядываться!Вот он, в просторы – лбом,Города крайний дом.___________– Око – ём!Грань из граней, кайма из каём!«Отстаем», –Вот и рифма к тебе, окоём!СкороходВ семитысячемилевых, флот,Обогнавший нас разНавсегда – дальше глаз, дальше лба:Бредовар!Растопляющий всякую явь –Аки воск, –Дальше всех наших воплей и тоск!Тоскомер!Синим по́ синю (восемь в уме),Как по аспиду школьной доски,Давшей меру и скорость тоски:Окохват!Ведь не зря ж у сибирских княжатХодит сказО высасывателе глаз.Ведь не зря жЭта жгучая женская блажьОрд и стай –По заглатывателю тайн.Окоим!Окодер, окорыв, околом!Ох, синим –синё око твое, окоём!Вышед в вей,Допроси строевых журавлей,В гаолян –Допроси столбовых каторжан!– Он! – За ним?– Он же! – Ну, a за? – Он же…– Джаным!Здесь – нельзя.Увези меня заГоризонт!..(П.: 239–240).

Слово окоём, которое принято считать русским синонимом греческого по происхождению слова горизонт, оказывается в тексте поэмы средоточием цветаевской философии и поэтики выхода за предел.

Для того чтобы понять, какие смыслы слов окоём и горизонт актуализируются и порождаются в поэме «Крысолов», обратимся сначала к исходным этимологическим значениям этих слов и дадим краткий исторический комментарий.

Оно состоит из двух корней. Первый корень – древнее общеславянское слово око ‘глаз’, ставшее в русском литературном языке поэтизмом высокого стиля. Второй корень образован от глагола имати и входит в такие слова, как ёмкий, приём, объём, подъём, водоём, а также – в измененном виде – в слова взять, взимать, принять, принимать, обнять, обнимать и т. п.

Слово окоём отличается по смыслу от слова горизонт, так как горизонт – линия (в материалистическом определении – воображаемая)[83], а окоём – по значению составляющих корней – объём видимого.