Поэтический язык Марины Цветаевой

Однако если мы обратимся к разветвленной системе значений производящего глагола ‘οριζω‘ в древнегреческом языке, то обнаружим помимо основного значения «устанавливать границу» и другие значения: «изгонять, изгоняться» (отметим единство актива и пассива), «обожествлять кого-л.», «заявлять» (Дворецкий). Все эти значения присутствуют в образной системе контекста, однако полностью не охватывают смысла слова окоём.

Возвращаясь к исходному значению слова окоём ‘горизонт’, обобщим разницу между его обиходно-словарным значением и смыслом в поэме «Крысолов».

Вряд ли слово окоём, если оно в начале XX в. сочинено в подражание древнеславянскому, было задумано как слово со значением ‘отнимающий глаза’. Но аналогии живого языка провоцируют именно такое понимание. Получается, что Цветаева через художественный образ восстанавливает связь между искусственной и потенциально существующей естественной смысловой интерпретацией этого слова.

В результате оказывается, что Цветаева, употребив слово окоём, только имитирующее архаизм, но имеющее глубокие связи каждой из его составных частей в лексике и фразеологии русского языка, максимально использовала его семантический потенциал и наполнила философским смыслом, определяемым собственной картиной мира.

Итак, на примере этого словоупотребления проявляются важнейшие черты поэтического языка Цветаевой, связанные с поэтикой преодоления предела:

1. фразеологическая индукция текстопорождения;

2. словообразовательная индукция текстопорождения;

3. множественность значения слова, обусловленная множественностью словообразовательных, лексических и фразеологических связей этого слова или его синонимов;

4. поиск сущности явления в этимологии слова;

5. единство противоположностей в значении слова (здесь – актива и пассива) как импульс к трансформации;

6. трансформация слова как модель картины мира в его динамике;

7. градация, приводящая к отрицанию исходного признака.

4. Слова с неполногласием

Слова с полногласием (типа сторона, голова, берег) и с неполногласием (страна, глава, брег) имеют общий источник: праславянские слова с сочетанием * tort (*storna, *golva, *bergъ). Различия в огласовке возникали сначала на разных территориях (восточнославянских и южнославянских). На южнославянской основе формировался книжный старославянский язык, и при его взаимодействии с русским в процессе образования литературного языка такие слова стали употребляться в разных сферах (как мирские и церковные). Затем они оказались принадлежностью разных стилей (нейтрального и высокого), затем получили разные значения (прямые и переносные). Эти изменения реально затронули далеко не всю лексику, для которой они были потенциально возможны[90], следовательно, в русском языке оказалась система с множеством незаполненных позиций.

Вопрос о церковнославянизмах связан не только с памятниками древнерусской письменности, но и с дальнейшей жизнью русского языка (см.: Винокур 1959; Соколова 1966). Действительно, традиционные стилистические и семантические оппозиции, в частности пары слов с полногласием и неполногласием, представляют собой в русском языке активный динамический элемент. Меняется лексическая база таких оппозиций (в разное время в них участвуют разные слова), изменяются дифференциальные признаки в противопоставлении (генетический → стилистический → семантический), происходит лексикализация фонетических вариантов. При этом создается полисемия (или омонимия) архаического стилистического и нового семантического члена противопоставления, становится возможным сосуществование различных стадий изменения (ср.: голова – преклонить главу, глава государства, глава в книге).

Освоение неполногласия русским языком, начавшееся в Х в., никак нельзя считать ни однонаправленным, ни завершенным. В XX в., при тенденции к сближению поэтической лексики с разговорной, старославянизмы, соотносимые с собственно русскими словами, оказываются маркированными уже не только принадлежностью к высокому стилю, но и подчеркнутой включенностью в контекст классической литературы. Для XX в. характерно и противоположное явление: чрезвычайно активизируется и становится ведущим ироническое снижение элементов высокого стиля.

Обращение к литературным текстам XX в., разрушающим жанрово-тематическую закрепленность стилистически маркированных элементов, показывает и движение от семантики к стилистике, и появление новых дифференциальных признаков в традиционных оппозициях, и нейтрализацию стилистических различий при употреблении генетических старославянизмов и русизмов.

Цветаева не только отразила современные ей изменения в языке (ее творчество приходится на 10–30-е годы), но и во многом предварила языковые преобразования более позднего времени. Рассмотрим несколько примеров, в которых проявляются различные функции и свойства старославянизмов, выходящие за пределы традиционно-поэтической стилизации.