Поэтический язык Марины Цветаевой

Перекоп –Наш. Семивёрстная мозольНа вражеских глазах.Земля была суха, как соль,Была суха, как прах.Не то копыт, не то лопатСтук: о костяк – костыль.Земля была суха – как склад,Почуявший фитиль!– Ой, долго ли? Ой, скоро ли?Нуда́, нуда́, нуда́Все вялено, все солоно:Земля, вода, еда.‹…›Осточертевшая лазорь.(С нее-то и ослепГомер!)…была суха, как соль,Была суха, как хлеб –Тот, не размоченный слезойПаёк: дары Кремля.Земля была – перед грозойКак быть должна земля.– Шутка ли! В норах!После станиц-то!Что́ мы – кроты, что ль?Суслики, что ль?Есть еще порохВ пороховницах,И в солоницахСовести – соль!Безостановочный – не текПот: просыхал, как спирт.Земля была суха, как стог,Была суха, как скирд.Ни листик не прошелестит.Флажок повис, как плеть.Земля была суха, как скит,Которому гореть(III: 148–149).

Цветаева, в 1938 г. переписывая текст поэмы 1928–1929 г. в другую тетрадь, сделала пометку: «Прах – славянское порох» (СП-IV: 321). Приводя в порядок свои рукописи, Цветаева стремилась облегчить восприятие текста будущим читателям, однако этот текст уже с самого начала содержит указанное впоследствии значение.

Слово Перекоп (географическое название места сражения в Гражданской войне и название поэмы), этимологизируясь, порождает образы земли на основе сочетания копать землю. Строки, в которых изображена иссушенная солончаками земля Перекопа (Земля была суха, как соль, / Была суха, как прах), имеют фразеологический подтекст – выражения соль земли и держать порох сухим. Еще не сказанное слово порох, таким образом, потенциально содержится в слове прах. Далее текст развертывается, эксплицируя значение слова порох сначала через сравнение как склад, / Почуявший фитиль, а затем и прямым словоупотреблением в цитате-фразеологизме: Есть еще порох / В пороховницах. В последних двух строфах приведенного фрагмента современные значения слов прах и порох совмещены в образах будущего уничтожения: как стог; как скирд; как скит, / Которому гореть.

Анализ употребления слов с традиционно-поэтическим неполногласием в поэзии Цветаевой позволяет сделать следующие выводы.

1. Активизируя поэтическую традицию, Цветаева расширяет и состав, и сферу употребления старослявянской по происхождению лексики. Традиционные средства поэтической выразительности выступают в ее произведениях не только в обычных для языка поэзии функциях – включение элементов высокого стиля, подражание архаическому языку, воспроизведение исторического колорита (что здесь не рассматривалось), – но и в функциях нетрадиционных.

2. В языке поэзии Цветаевой обнаруживаются противоположные тенденции по отношению к стилистическим старославянизмам:

а) возвращение к статусу стилистических ресурсов языка слов, теряющих в общеупотребительном языке стилистическую маркированность;

б) устранение стилистической маркированности слов употреблением старославянизмов в контекстах разговорно-просторечной и фольклорной стилистики без установки на комизм.

3. Объединяя архаическое значение слова с современным, мотивируя абстрактное значение конкретным, Цветаева нейтрализует семантические различия между словами с полногласием и неполногласием, т. е. превращает разные слова в одно слово широкого значения.

4. Возвращая слову смысловой синкретизм, который был свойствен праславянскому периоду развития языка, Цветаева, по существу, делает слово опять общеславянским. Объединение разных значений, развившихся в славянских языках, оказывается возможным на основе художественного образа и при активизации фразеологических связей.

4. Эпитеты в поэме «Мо́лодец»