Поймай удачу за хвост. Почему у вас больше шансов выжить в авиакатастрофе, чем выиграть в лотерею

Тейген повторил исследование с другой группой студентов, добавив второй вопрос. После того как он объяснил участникам, что с математической точки зрения вероятность выигрыша на рулетках одинакова, он спросил пятьдесят студентов, в какую из рулеток они бы сыграли – А или Б? В случае если заведомое знание вероятности выигрыша влияет на оценку удачи, студенты могли бы выбрать случайное колесо (один из вариантов ответа) или примерно половина выбрала рулетку А, а вторая половина – рулетку Б. Однако результаты опровергли предположение, что мы оцениваем удачу, учитывая вероятность. 32 студента из 50 (64 %) выбрали колесо А, и только 4 студента (8 %) указали, что у них нет конкретных предпочтений. Возможно, количество выигрышных сегментов на колесе Б влияло на то, что студенты восприняли его как менее удачливое? Согласно данным, собранным Тейгеном, вероятность – не тот фактор, который мы учитываем, когда считаем, будто результат определен удачей. Это не так уж и удивительно, учитывая наличие целого ряда исследований, где говорится о наших проблемах с оценкой вероятности в целом.

Что же насчет эффекта приобретения или потери? Всегда ли истории везения связаны с прибылью и приобретением чего-либо, а невезения – с потерями? Чтобы ответить на вопрос, исследователи часто используют технику под названием «анализ содержимого». Применяя данный метод, вы в первую очередь изучаете само содержимое, а не структуру коммуникации, чтобы определить ее цель или смысл. Тейген исследовал статьи в двух норвежских газетах на протяжении месяца в поиске терминов «удача» или «удачливый». Он обнаружил, что чаще всего так называли людей, переживших потенциальную катастрофу: иногда целыми и невредимыми, иногда травмированными, но живыми. «Их удачу зачастую описывали как „невероятную“, предположительно, потому, что смерть была бы более „нормальным“ или ожидаемым исходом ситуации»[106]. Каждый человек, которого описывали как «везучего», не приобретал ничего нового – и тем более полезного. Даже наоборот, многие что-то потеряли: здоровье, самооценку, достоинство или даже конечность, но при этом они описывают себя как невероятно удачливых. Звучит знакомо? Несчастный Франо заслужил свое звание «самого везучего мужчины в мире», поскольку не погиб, хотя при «стандартном» ходе событий, вероятно, он бы умер.

Затем Тейген попросил коллег и учеников старших классов в Норвегии и Польше, а также небольшое количество других взрослых (профессиональных журналистов) записать истории о везении и невезении в их жизни. Каждый затем оценил свою по нескольким критериям: степень везения и невезения, степень контроля происходящего, вероятность исхода и его привлекательность. В таблице 3.1 – бланк оценки, который заполняли участники. Таблица 3.2 – результаты исследования (истории о везении выделены светло-серым, а о невезении – темно-серым).

Таблица 3.1. Насколько вам везет?

Исследование Тейгена 1995 года

Источник: Karl Halvor Teigen, How Good Is Good Luck? The Role of Counterfactual Thinking in the Perception of Lucky and Unlucky Events, European Journal of Social Psychology 25, 281–302, 1995.

Ни истории о везении, ни истории о невезении не воспринимались как стопроцентно «хорошие» или «плохие». Студенты и профессиональные журналисты отметили, что истории о везении часто связаны с толикой невезения (около 2 по шкале Тейгена), а истории о невезении (где оно оценивалось в среднем на 6 баллов) связаны с везением (снова около 2 по шкале). Респонденты в основном не испытывали чувства контроля над ситуацией (в обоих случаях) и оценивали события как маловероятные (оценки обоих параметров в среднем находились на нижнем конце шкалы). Уровень привлекательности исхода значительно различался для историй о везении и невезении. Интересно, что истории удачи не оценивались как максимально привлекательные и не набрали даже 8–9 по шкале. Наоборот, воспринималось все неоднозначно, а вот непривлекательность невезения не вызывала сомнений: участники не хотели бы, чтобы это повторилось в будущем, оценивая привлекательность исхода очень низко. Тейген отметил, что «в целом 35 % историй, описывающих везение, были оценены как события, которые респондент предпочел бы не повторять… в то же время только 3 % историй о невезении оценили позитивно»[107].