Полюби лучшее в себе и худшее в других. Книга прощения, принятия и обретения спокойствия

В основе этого чувства недостойности, самоуничижения, ненависти к себе и самоотречения лежит глубоко укоренившийся комплекс неполноценности, вбитый в нас с детства культурой, пораженной страхом и невежеством. Этот комплекс неполноценности калечит наше воображение, сдерживает наш энтузиазм, погружает нас в уныние и отчаяние. Победа над этим сверхсекретным врагом, наша четвертая и последняя победа, одерживается за счет возвращения мощных энергий, ранее контролируемых гневом и ненавистью, – энергии огня и озарения, рассеивающей все тени, и энергии воды и потока, ранее связанной с желаниями, привязанностью и жадностью, – и овладения ими заново с помощью мудрости.

Это область буддийской тантры, известной как «Алмазная колесница» (Ваджраяна). В традиционных буддийских учениях тантра тщательно охраняется как эзотерическая область, поскольку победа над сверхсекретным врагом должна опираться на три предыдущие победы. По словам моего учителя Тары Тулку Ринпоче, сначала мудрость используется для разрушения мира эгоцентрических страданий, а затем, когда этот мир разрушен и нам открывается ясный свет свободы с ее спокойной, но бесконечной энергией, мудрость может быть использована как тантра – буквально бесконечный «континуум» жизни, мудрости и любви – для восстановления мира любви и сострадания, который идеально подходит для того, чтобы помочь другим обрести свободу и блаженство.

Когда мы уверены в своей способности использовать терпение для преодоления гнева и ненависти, нам больше не нужно испытывать боль и страдания, чтобы натренировать в себе терпение. А когда мы преодолеем привычку к себе, избавившись от ощущения неизменного, независимого «я», мы осознаем, что нет никакой разницы между врагом – тем, кто наносит травму, – и травмой, и тем, кто ее переживает. Когда гнев побежден терпимостью, проницательностью и прощением, его яростный огонь становится доступным для творческого использования мудростью. Сила, которая была столь разрушительной, преобразуется в героическую энергию.

Ненависть к себе

Однажды днем в Дхарамсале (Индия), где находится штаб-квартира Далай-ламы в изгнании, я встречалась с ним в составе группы ученых и философов. Темой беседы были исцеляющие эмоции. Это было интересно с самого начала, потому что, видимо, в тибетском языке нет слова для обозначения эмоций. В их традиции есть состояния ума и т. п„но нет слова «эмоции».

В какой-то момент я спросила Далай-ламу: «Ваше Святейшество, что вы думаете о ненависти к себе?» Он выглядел озадаченным. «Что вы имеете в виду?» – спросил он. Я объяснила, что такое ненависть к себе, которая так распространена в американской культуре, – это ощущение, испытывая которое, человек считает себя ничего не стоящим; недостойным любви; грешником; ничтожным, невротическим существом. Его Святейшество по-прежнему выглядел озадаченным. Как можно ненавидеть себя, если Все мы рождаемся подобные Будде, задавался он Вопросом? Может быть, ненависть к себе – это какое-то нервное расстройство? Опасно ли оно? Способно ли оно сделать человека жестоким?

Его замешательство выявило культурный разрыв, который показался мне интересным. Не идеализируя азиатскую культуру, можно заметить, что восточные люди редко обременены распространенным на Западе убеждением, что все мы от природы абсолютно ущербны. Для буддистов убежищем является фундаментальная вера в изначальную доброту человеческих существ, которая создает ощущение возможности и потенциала.

Хроническая неудача – это сверхсекретный враг в стране несовершенных, поглощенных собой существ, которые жаждут стать лучше.

В нашей культуре, где особое внимание уделяется индивидуализму, амбициям, конкуренции, перфекционизму и рвению, многие из нас становятся своими худшими критиками. Не ощущая своей природной доброты, мы воспринимаем себя как души, нуждающиеся в спасении, и как потребителей, которым нужна очередная новинка, чтобы почувствовать себя достойными, полноценными и самодостаточными. В нашем обществе, основанном на желаниях и конкуренции, хорошая жизнь слишком часто определяется стремлением к тому, чего у нас нет, и желанием стать чем-то большим. Считая себя неполноценными и несовершенными, мы проводим свою жизнь в отчаянной борьбе за преодоление мифа о том, что мы недостаточно хороши. Определяющий миф нашей культуры имеет характер сизифова труда: мы постоянно толкаем камень вверх по склону, но он снова катится вниз, так и не достигнув вершины. Счастье постоянно ускользает. Хроническая неудача – это сверхсекретный враг в стране несовершенных, поглощенных собой существ, которые жаждут стать лучше.