Полоцкая война. Очерки истории русско-литовского противостояния времен Ивана Грозного. 1562-1570

Само собой, и уставшее войско нуждалось в отдыхе – один только марш по заснеженным дорогам чего стоил, да и осада с ее трудами недешево обошлась ратным людям. Ратникам нужно было пополнить свои запасы, откормить коней, починить оружие и амуницию, не говоря уже о том, что нужно было хотя бы на время вернуться домой с тем, чтобы доставить в свои дома взятую мечом добычу. В противном случае войско начало бы таять само собой, и все усилия остановить самовольный отъезд тех же детей боярских со своими послужильцами от войска оказались бы неэффективными – да и особенности устройства государственной машины Русского государства были таковы, что она могла более или менее успешно работать при условии содействия со стороны «земли», тех же служилых «корпораций»-городов, составлявших ядро русского воинства в ту пору. Злоупотреблять лояльностью детей боярских и их готовностью «умереть с коня» ради государева дела могло обойтись себе дороже, и в царской «ставке» об этом не забывали. Так что и с этой стороны пауза в боевых действиях была отнюдь не лишней.

Но не только чрезмерное напряжение всех сил и ресурсов Русского государства в Полоцкой кампании и даже не приближающаяся весна с ее оттепелями и распутицей диктовали необходимость временного прекращения военных действий. Завоевать Полоцк – это даже не полдела. Удержать его в руках – эта задача была, пожалуй, посложнее. И для решения этой задачи пауза Ивану была так же необходима, как и Сигизмунду для организации реванша. Решать ее царь и его бояре начали уже 15 февраля 1563 г., когда обговаривались условия капитуляции Полоцка и его перехода под высокую руку московского государя.

«Переваривание» Полоцка на первых порах шло по двум направлениям. Прежде всего нужно было привести в порядок городские укрепления и восстановить обороноспособность государевой «отчины» на случай попытки литовского реванша. 18 февраля 1563 г. Иван Грозный объявил роспись воевод и голов, которым надлежало остаться после ухода войска по домам на «годование». Вся полнота ответственности за дальнейшее развитие событий в городе и его округе ложилась на плечи воеводы князя П.И. Шуйского, помощниками у которого должны были стать князья В.С. и П.С. Серебряные, И.В. Шереметев Меньшой и ряд других воевод. Сыну боярскому Петру Зайцеву и дьяку Борису Щекину было поручено «город делати»⁴²⁴.

Из текста наказа, данного П. Зайцеву и Б. Щекину, и в особенности из текста же другого наказа, который получил первый русский воевода Полоцка князь П.И. Шуйский⁴²⁵, следует, что после завоевания Полоцк в значительной степени утратил свой статус довольно крупного экономического центра в Подвинье. В Москве рассматривали его в первую очередь как «государеву крепость», русский форпост, выдвинутый далеко вперед, в глубину литовской территории, центр своего рода «укрепленного района». Впрочем, стоит ли этому удивляться? Со взятием Полоцка Москва установила контроль лишь над частью Двинского речного пути, тогда как начало его и конец остались в ведении литовских властей. Чтобы Западная Двина стала подобием Волги, Ивану Грозному надлежало бы взять Витебск и Ригу, однако ставил ли русский царь столь масштабную задачу? Складывается впечатление, что к началу 1560-х гг., после неудачи с «крымским» «проектом», Иван Грозный, обжегшись на молоке, стал дуть на воду и отнюдь не стремился ставить перед собой заведомо недостижимые задачи. И когда после взятия Полоцка добрые рижские бюргеры вступили в переписку с русскими властями в Ливонии относительно того, что они готовы отдаться под покровительство московского государя и не надо их «мордовать» и добывать мечом, а потом даже предложили Ивану помощь в виде 500 всадников (Reiter) или ссуду в 20 тыс. талеров (что вызвало чрезвычайное беспокойство со стороны Сигизмунда), то царь промолчал в ответ⁴²⁶.

Другое дело, что со взятием Полоцка виленскому «брату» Ивана Грозного был нанесен серьезный ущерб, а Москва получила в свое распоряжение территорию, которую нужно было хозяйственно освоить и использовать ее ресурсы для дальнейшего противостояния с ослабевшим после этого кровопускания Великим княжеством Литовским. Принцип «ВеГ lum se ipsum aleat» здесь сработал в полной мере. Анализируя результаты политики «правительства» Ивана Грозного по отношению к Полочанщине во 2-й половине 1560-х гг., прежде всего результаты земельных раздач служилым людям разных чинов, В.Ю. Ермак отмечала, что «политика, проводимая на новоприсоединенных землях, носила охранительный характер: она обеспечивала удержание завоеванных территорий под властью Москвы, обеспечивала защищенность приграничных земель на стратегически важных границах»⁴²⁷. А в результате «перебора людишек» и земельных раздач «земли Полоцкого повета с проживавшим на них населением были закреплены за Россией, – продолжала исследовательница, – стали ее органической частью и включились в сложный процесс империостроительства»⁴²⁸.