Полоцкая война. Очерки истории русско-литовского противостояния времен Ивана Грозного. 1562-1570

Новость, что и говорить, явно не относилась к числу тех, которая порадовала бы государя. Еще в 1549 г. он заключил с боярами своего рода «договор примирения», обещая жаловать их и не налагать опалы при условии, что они будут служить ему «во всем вправду, безо всякия хитрости»⁴⁴⁸. Теперь же выходило, что некоторые бояре и дети боярские нарушают условия этого неписаного «договора». Попытка бегства князя Бельского, бегство Хлызнева Колычева, неоднократные «перелеты» на «ту» сторону детей боярских – все это⁴⁴⁹, отражая обострившуюся борьбу за власть и влияние при дворе Ивана Грозного, не могло не способствовать росту напряженности в отношениях царя с его «слугами» и подготавливало введение печальной памяти опричнины и начала «перебора людишек» уже в самом Московском царстве. И ждать этого оставалось не так чтобы уж и долго – стародубский казус стал еще одной каплей, мало-помалу переполнявших чашу царского терпения.

Получив это известие, Иван Грозный предпринял экстренные меры для того, чтобы не допустить перехода этой важной крепости в руки литовцев. В тот же день 5 марта Иван приказал брянскому наместнику Афанасию Колычеву немедля идти в Стародуб и, прибыв на место, тотчас арестовать тамошнего наместника князя Василия Фуникова и его товарища Ивана Шишкина и их жен и, «поймав, отослати к Москве з Замятнею Левонтьевым, а животы их, переписав, запечатити, а список переписной прислати ко царю и великому князю». На следующий день в Стародуб были спешно отосланы «на подводах» дети боярские Дмитрий Плещеев и Григорий Злобин с 83 брянскими детьми боярскими вместе со стрельцами⁴⁵⁰. Стародуб был спасен, но горький осадок остался.

7 марта в Великих Луках состоялся большой армейский смотр⁴⁵¹. Он подвел итоги зимнего похода на Полоцк, по его итогам была составлена роспись воевод и ратных людей, которых оставались нести гарнизонную службу в городах «от Неметцких городов и от литовских украин», и на следующий день Иван Грозный отправился домой, в Москву⁴⁵², куда и прибыл 21 марта, торжественно встреченный на въезде в свою столицу митрополитом Макарием «со всем освященным собором у Бориса Глеба на Орбате» при огромном стечении народа⁴⁵³.

Практически сразу после приезда в Москву Иван Грозный с головой окунулся в большую политику. Уже 24 марта к нему напросились на аудиенцию посланники молодого шведского короля Эрика XIV, доставившие к русскому царю послание своего господина. В нем он предлагал Ивану фактически разделить Ливонию, на что царь ответил согласием. Правда, соглашения на этот раз достичь не удалось. Крайне щепетильно относившийся к вопросам престижа Эрик настаивал, чтобы договор был подписан с русской стороны самим царем, тогда как не менее щепетильный в этих вопросах Иван полагал, что Эрик ему не ровня, а вот наместник Юрьевский (им был назначен тот самый князь Курбский – хороша опала!) – самое то! Получив опасную грамоту для других послов, шведы отбыли восвояси⁴⁵⁴.

28 апреля 1563 г. Иван Грозный отправил в Крым своего «чрезвычайного» посланника Афанасия Нагого «с сеунчом» о полоцкой победе и с «полотцскими поминками» – «жеребцы Литовские в седлех Литовских, и ошенки и узды, у всего наряд серебреной» и вдобавок ко всему еще и пару пленников – королевских дворян поляков Себастьяна и Якова⁴⁵⁵. Посольство Нагого, вместе с которым в Крым отправился и истомившийся в «гостях» у московского государя татарин Акинчей, гонец от Девлет-Гирея⁴⁵⁶. Тем самым Иван Грозный, с одной стороны, демонстрировал крымскому «царю» свое благорасположение и готовность вступить в переговоры и восстановить обычный ход дипломатических контактов, прерванный началом «Войны двух царей», а с другой стороны, недвусмысленно намекал «партнеру», что с ним лучше не ссориться.

Девлет-Гирей I, пристально наблюдавший за разворачивавшимися зимой 1562/63 г. событиями и руководствуясь прежде всего своими интересами, принял все это во внимание и не стал торопиться ввязываться в схватку на стороне своего литовского «улусника», тем более что последний, настаивая на том, чтобы хан выполнил свои союзнические обещания, не слишком торопился с отправкой обязательных «поминок» в ханскую ставку, не говоря уже о том, что хан был раздражен действиями казаков с Черкас, совершавших набеги на его «царские» владения и владения османов в устье Днепра⁴⁵⁷. Заняв выжидательную позицию, хан отписал Сигизмунду, что он недоволен теми поминками, что были прежде присланы из Вильно, и вообще, прибыл к нему московский посол с обещанием от «московского», что он-де готов «за чотыри и за пять годов упоминъки во двое, што ты, брат наш, ку нам посылаешь». Одним словом, если Сигизмунд желает, чтобы он, крымский «царь», отправил свое войско на «московского» будущей зимой, то пускай он не скупится, поднимает ставки в аукционе⁴⁵⁸.