Полоцкая война. Очерки истории русско-литовского противостояния времен Ивана Грозного. 1562-1570

С «перебором людишек» в Полоцке после его взятия войсками Ивана Грозного и установления здесь новой власти связан ряд острых дискуссионных вопросов. В современной национально ориентированной белорусской историографии принято акцентировать внимание на тех ужасах войны, которыми сопровождалось взятие Полоцка русскими войсками (изрядно, впрочем, преувеличенных в пропагандистской литературе времен Полоцкой войны⁴²⁹, наводнившей тогда Германию и прилегающие к ней страны)⁴³⁰. Этой тенденции придерживались и некоторые отечественные историки⁴³¹.

Безусловно, определенные эксцессы (регулярно упоминаемое убийство татарами пяти монахов-бернардинцев или казнь по приказу Ивана Грозного нескольких полоцких евреев, отказавшихся принять крещение) в ходе занятия капитулировавшего Полоцка русскими войсками и их вассалами вполне могли иметь место – однако для того времени такие инциденты в порядке вещей⁴³². А.Н. Янушкевич, довольно жестко настроенный по отношению к действиям Ивана Грозного в первые дни после взятия Полоцка, отмечал, что «сведения о массовых убийствах полоцких мещан и шляхты, так характерных для позднейших западных памфлетов (выделено нами. – В. П.) и хроник (которые также не являются документом, а отражают субъективный взгляд автора хроники на описываемое им событие. – В. П.), скорее всего, являются недостоверными», поскольку, «имея четкую антимосковскую направленность, они имели целью увеличить эффект от описаний ужасов правления Ивана Грозного»⁴³³. И если уж на то дело пошло, то не литовцам и не полякам было говорить о нарушении слова, данного Иваном Грозным полочанам, и о «безмерной лютости и необычайном тиранстве» после Тарваста, Стародуба и судьбы оршанских пленников 1514 г.⁴³⁴

Одним словом, приводимые то здесь, то там сведения о том, что-де из Полоцка было то ли «депортировано» в Московию, то ли перебито 40, 50 или даже 60 тыс. жителей⁴³⁵, носят абсолютно мифологичный характер и представляют собой слухи и продукт пропагандистской войны. Вместе с тем не подлежит сомнению, что подозреваемая в неблагонадежности полоцкая элита была «выведена» из города и отправлена на поселение в московские города⁴³⁶. Полностью или частично состоялся этот «вывод»? Что-либо определенное сказать по этому поводу сложно, однако уже сейчас можно предположить, что нешляхетская часть полоцкой верхушки выселена была не целиком. Во всяком случае, в наказе Ивана Грозного новоназначенному полоцкому воеводе князю И.И. Шуйскому упоминаются полоцкие бурмистры Петр Федяев и Тихон Антушков (и они же есть в материалах ревизии 1552 г.)⁴³⁷, с которыми должен был советоваться и вести судопроизводство полоцкий воевода (кстати, судя по всему, Иван Грозный оставил в действии местные правовые обычаи, в том числе и пресловутое «магдебургское право», пожалованное Полоцку во времена оны великими литовским князьями⁴³⁸).

2. Ни мира, ни войны: большая игра в треугольнике Москва – Вильно – Бахчисарай…

Известие о падении Полоцка достигло короля, находившегося в Петркуве, 25 февраля 1563 г.⁴³⁹ Паны рады к тому времени, надо полагать, уже знали о том, что Полоцк капитулировал, ибо слишком быстро развивались события дальше. Уже 21 февраля, «по Полотцское взятие на 6 день, прислали из Литовского войска в царевы и великого князя полки к боярину и воеводе ко князю Ивану Дмитреевичю Белскому и к иным бояром королевски рада пан Николай Янович Радивил воевода Виленский да пан Николай Юриевич Радивил воевода Троцкий да Григорей Александрович Хоткевич Павла Бережицкого с листом». В «листе», написанном 20 февраля, королевские радные паны предлагали царским воеводам, чтобы те «наводили» своего государя на прекращение «розлития крестьянские крови» и мира с их, радных панов, государем, «похотел». А уж за присылкой послов с литовской стороны дело не станет – приедут они к Успению Святой Богородицы (т. е. к 15 августа 1563 г.)⁴⁴⁰.