Полоцкая война. Очерки истории русско-литовского противостояния времен Ивана Грозного. 1562-1570

Король не сразу внял откровенному намеку крымского «царя». По словам А.В. Виноградова, он после полоцкой катастрофы не сразу сумел перестроиться и потерял время⁴⁵⁹, в результате чего оперативно действовавший Иван Грозный сумел перебить в крымском «аукционе» его ставки. Похоже, пребывая в Петркуве, в Польше, король не совсем адекватно оценивал складывающуюся после падения Полоцка ситуацию и полагал, что царская конница, вышедшая на Виленский тракт, вот-вот окажется перед воротами литовской столицы. Эта угроза рассматривалась им как первостепенная, и ее нужно было парировать в первую очередь. Переговоры же с крымским ханом требовали времени и денег, а ни то ни другого у короля не было, и перемирие с «московским» должно было ему их дать. И Сигизмунд начал тянуть время. Промедление же с отправкой поминок в Крым привело к тому, что хан закрыл глаза на то, что его князья и мурзы, лишенные подарков и всякого рода выплат от хана, решили искать зипунов на стороне. Одни в мае 1563 г. объявились под Михайловым на московской «украйне» (и было их, по заведомо преувеличенным сведениям, аж 10 тыс.⁴⁶⁰, а на наш взгляд, не более 3–3,5 тыс.), другие же в июне напали на юг Великого княжества Литовского. В августе же 1563 г. буджакские татары объявились под Белой Церковью, Брацлавом и Винницей⁴⁶¹.

Большая игра продолжалась. Время шло, а послы из Вильно все не ехали в Москву. Вместо них на Северщину пришел 21 мая из Канева князь Михайло Вишневецкий «с Черкасы Каневскими и з Белогороцкими Татары изгоном войной». Набега не ждали, ибо, зная о прекращении боевых действий, местные власти расслабились, чем и воспользовался князь. Он и его люди «многие волости Черниговские и Староубские и Ноугороцкие (Новгород-Северский. – В. П.) и Почапские повоевали и в Радогоще посад сожгли». Однако на литовской «украйне» народ был тертый, знающий толк в «малой» войне. Новгород-северский наместник князь Иван Щербатой быстро опомнился и принял необходимые контрмеры. Высланная вдогон за Вишневецким смешанная рать из детей боярских (2 «сотни» под началом голов Богдана и Василия Александровых), казаков и тамошних посадских людей, напав на след медленно уходивших в сторону границы отягощенных добычей и полоном людей Вишневецкого, атаковали их в самый неподходящий момент – на переправе. «И многих людей и Черкас и Татар побили и потоптали, – с удовлетворением записал летописец, – и многой полон Руской отполонили, и княже Михайлов Вишневецского струг со всем его воинским нарядом и коморника его Богданка на том стругу взяли, и многих языков взяли и ко царю и великому князю в слободу Александровскую прислали»⁴⁶².

Русские в долгу не остались. И вот 11 августа 1563 г., жаловался Сигизмунд II Ивану, «с Полотцка люди твои: Богъдан Сабуров, Афанасей Курчов, Иван Колычов, Третяк Черуков, Кгамшин Лазаров и Иван Тягаров и з ыными людми твоими, войною на князей наших Лукомских пришодчи, место Лукомль выжгли, бояр и мещан и многих людей тамошъних с жонами, з детми и со въсими статъками в полон побрали, и плен немалый и шкоду великую вчинили». Тогда же набегам причинившим «немалую шкоду», со стороны полоцкого гарнизона подверглись витебские владения вдовы витебского воеводы Ст. Кишки, земли Радзивиллов по Уле, Лепельская волость, в том числе находившиеся там владения дворного маршалка, земского писаря и подскарбего О. Воловича⁴⁶³. Но, в отличие от неудачного похода князя Михайлы Вишневецкого «за зипунами», эти действия русских остались безнаказанными, так что и здесь русская сторона осталась по очкам впереди литовской.

Но и это еще не все – руководствуясь принципом «что ни есть в Полоцком повете чье ни буди, то все наше, а чюжие люди в чюжем городе сел и имений николи не держат»⁴⁶⁴, московские ратные люди из Полоцка развили весной – летом 1563 г. бурную деятельность по установлению новой власти на территории повета. Во все том же послании Сигизмунд жаловался Ивану Грозному, что-де люди его полоцкие переходячи Двину на другом местъцу, в многие места и села бояр и дворан наших Бобыничи, Ореховъно, Плюсъное, Чураки, Усвее, Глубокое, Березвечо, Ластовицу, Залесье, Задорожье и в инъшие именья и села уступают и посегают, и людей на присегу приводят (выделено нами. – В. П.) а иных в полон з статками их берут». Нападениям подверглись также и прилегающие к замку и местечку Дриса села и деревни и владения семейства Радзивиллов в этой районе. При этом попытки дрисского державца защитить эти земли от русских набегов успеха не имели – высланные им казаки были схвачены русскими и отосланы обратно в Дрису, обвиненные в нарушении перемирия и вступлении в земли московского государя⁴⁶⁵. «Таким образом, – подытоживал результаты деятельности полоцких воевод А.Н. Янушкевич, – нападения московских войск летом 1563 г. испытала почти вся левобережная Полотчина». И далее он продолжал: «Это была самая развернутая кампания московских вооруженных сил на территории Полоцкой земли за все время Ливонской войны 1558–1570 гг.»⁴⁶⁶.