Полоцкая война. Очерки истории русско-литовского противостояния времен Ивана Грозного. 1562-1570

Только после всех этих событий в Москву прибыли наконец долгожданные посланцы от Сигизмунда. 11 июня 1563 г. в царскую резиденцию Александровскую слободу был доставлен королевский посланник Юрий Быковский, а от панов рады – гонец Войцех Сновицкий. В доставленных от Сигизмунда и панов рады грамотах речь шла о том, что-де прежние опасные грамоты со взятием Полоцка утратили свою силу, и для возобновления переговоров нужно выдать новые, и тогда послы приедут и можно будет начинать доброе дело делать⁴⁶⁷. Посовещавшись с боярами, Иван ответил на эту просьбу утвердительно. Срок приезда послов был назначен или на Успенье, или, «кончее», 1 сентября 1563 г., а чтобы доброе дело делать без спешки, Иван предложил продлить перемирие до 1 ноября того же года⁴⁶⁸.

Вслед за убывшими в Вильно королевскими посланниками Иван отправил своего, сына боярского Андрея Клобукова, с грамотой. В ней царь и его бояре еще раз подтверждали свое намерение додержать перемирие до 1 ноября, а также потребовали разобраться и наказать тех, по чьей вине пострадала Северская земля⁴⁶⁹. 14 сентября Клобуков вернулся в Москву, доставив королевский ответ. Но еще до его приезда, 2 сентября 1563 г., в русскую столицу прибыл посланник Сигизмунда Василий Корнофель, принятый 5 сентября Иваном Грозным. В королевской грамоте, которую передал царю посланник, сказано было, что король в октябре пришлет своих великих послов, а перемирие хорошо бы продлить до 25 марта 1564 г.⁴⁷⁰

11 сентября царь дал Корнофелю прощальную аудиенцию, после чего он отправился к Сигизмунду, везя с собой государеву грамоту. В ней Иван довольно жестко отозвался о новом предложении своего «брата» относительно продления перемирия. Правда, в знак своей доброй воли и желания прекратить кровопролитие Иван соглашался продолжить прекращение боевых действий, но только до Дня святого Николая (до 6 декабря) 1563 г. «Будет же ли ты брат наш учнешь отсрачивати сроки, – продолжал Иван, – или послов своих к тому сроку, ко дни святого Николы, к нам не пришлешь, и нам уже далее того перемирия держати невозможно, и толко рать наша в твоей земле будет, и с чьих рук тое крови христианские Бог поищет, сам то брат можешь разсудити»⁴⁷¹.

Холодный тон письма Ивана к Сигизмунду и недвусмысленная угроза пустить в ход «последний довод» королей связаны были, очевидно, с теми вестями, которые царь получил из Крыма. Накануне приезда Корнофеля, 8 сентября 1563 г., в Москву прибыло татарское посольство, доставившее русскому царю грамоты от «царя» крымского. Девлет-Гирей писал Ивану, что он желает «быти с царем и великим князем во дружбе и в братстве, как был дед ево Минли-Гирей (Менгли-Гирей I. – В. П.) царь з дедом царя и великого князя с великим государем Иваном». Но, писал дальше хан, для того чтобы состоялось это братство, Иван должен был поторопиться с присылкой больших поминок – таких, какие были присланы к предшественнику Девлет-Гирея Сахиб-Гирею I в 1542 г. При этом «царь» прозрачно намекал на то, что его благосклонности усиленно добивается Сигизмунд, беспрестанно присылая к нему своих людей и обещая щедрые поминки⁴⁷². 1 октября Иван отправил в Крым своего посланника Елизара Ржевского с проектами «докончальной» и «шертной» грамот, а спустя 3 дня, 4 октября, вслед за Елизаром Ржевским отбыл в Крым вместе с татарским послом Джан-Болды, засидевшимся в «гостях» у Ивана в Ярославле, царский посол Ф.И. Салтыков. Последний вез к Девлет-Гирею грамоту, в которой царь соглашался на выплату поминок 1542 г., но после получения шертной грамоты. Афанасию же Нагому посол должен был передать требование Ивана Грозного добиваться заключения союза с крымским «царем» и разузнать, сколько «казны» присылает Сигизмунд «царю», но категорически отказываться платить поминки большие, чем Сахиб-Гиреевы⁴⁷³.

Задача, которую должен был решить Афанасий Нагой, была нетривиальна. Иван Грозный в крымском «аукционе» выбрал ту же тактику проволочек и затягивания окончательного решения вопроса, что и Сигизмунд в вопросе о перемирии с Москвой. Царь не желал платить вперед, не имея надежных гарантий выполнения ханом своих обещаний. Однако пока шли переговоры и хан рассчитывал на удовлетворение своих требований, можно было додавить Сигизмунда и освободить себе руки, и ради этого стоило постараться, хотя сделать это было непросто, ибо и Сигизмунд, со своей стороны, оправившись от полоцкого шока, активизировал с сентября 1563 г. свои действия в Крыму. Раз за разом от него приезжали в Крым посланники с обещаниями щедрой «казны», напоминаниями о союзническом долге и желательности нанести удар по «московскому» зимой 1563/64 г., когда сам Сигизмунд якобы намеревался предпринять наступление против Ивана. Правда, на руку Нагому играло то, что король вместо поминок кормил «царя» обещаниями их, а к ним «царское» ухо было глухо.