Понимая себя: взгляд психотерапевта

С тех пор как Бог изгнал Адама и Еву из рая, многочисленных их потомков не покидает мечта о нем, хотя некоторые полагают рай местом скучноватым – ни тебе того, ни тебе этого. Но скучен он лишь при взгляде отсюда. Там, в раю, и состояние райское – блаженство и никаких желаний. Психиатры называют такое состояние эйфорией. Так хорошо, что ничего не хочется – даже вот этого сочного плода на дереве, который мы здесь почему-то называем яблоком. Как не помечтать о таком? Можно даже попытаться построить рай в одном отдельно взятом Мухославске, но получается почему-то совсем не рай. Получается, как всегда: в чем-то лучше, а в чем-то хуже.

Но есть и другие дороги в рай. Не всегда, конечно, а как в кино или санаторий – на время: «Почему, если возможно купить бога в бутылке, выпить его и стать самим богом, люди не остаются вечно пьяными?» (Т. Вульф). Однако не только в бутылке живет этот суррогатный бог, и суррогатный рай сплошь и рядом оказывается то заплеванной киношкой, то пещерой ужасов в разъездном балаганчике, на выходе из которых человека ждет широченная канава с грязью. О канаве этой говорено-переговорено, но ведь она – потом, а рай – вот он! К тому же можно чувствовать себя в раю и в канаве лежа. Можно даже оттуда сверху вниз поглядывать на непосвященных и непричастившихся, которым только и остается, что – подобно доказывающим друг другу отсутствие Бога атеистам – уговаривать самих себя, что пить (курить, колоться, нюхать, закапывать коньяк в глаза, принимать и т. д.) страшно вредно. Они, конечно, могут затеять очередную идиотскую антиалкогольную кампанию, итогом которой будет лишь то, что по пути в канаву или уже в ней начнут пить все, что льется, и глотать все, что глотается. И детишек с собой звать. А что их звать? Они и сами рады.

Поначалу об этом будут говорить, анализировать, обвинять, призывать, стыдить. А потом все подутихнет – и не потому, что канавный рай опустеет, а потому, что станет трудно определить, где эта самая канава кончается, и подсчитать, сколько в ней уже лежит и завтра ляжет. Разве что о наркобизнесе посудачим да подростков лениво поругаем – не то поколение и всякую дрянь нюхают. Что в общем у нас на глазах и с нашим участием как раз и происходит.

Проще всего свести дело к обвинениям тех, кто в искусственный рай уходит (плохие, безответственные, силы воли нет), или тех, кто несчастный народ спаивает и «на иглу сажает» (торгаши, жидомасоны, коммунисты, демократы/президент), а поклеймив и заклеймив, забыть до следующего случая. Так же просто, как свести все к наличию водки, наркотиков и чего-нибудь еще; это та логика, по которой один из читателей «Литературки» в 70-е годы предлагал все ножи делать с шариком на конце, чтобы ими не убивали. Все это – попытки ответить на вопрос «кто виноват?», чтобы потом решить – что с ним делать. И на скамье подсудимых оказывается то козел отпущения, то зиц-председатель. Тем временем сводки социологов, демографов, врачей все больше похожи на репортажи с поля боя – боя, который мы если пока не проиграли, то и никак не выигрываем. И пока ученые решают, что именовать пьянством, а что уже алкоголизмом, что дурной привычкой, а что токсикоманией или наркоманией, то есть как уловить границу между просто употреблением, пусть и обильным, и возникновением болезненной зависимости, дверь в призрачный рай, глядишь, открывается уже каким-то новым ключиком. Пока таможня перекрывает один канал ввоза наркотиков, они просачиваются по другим девяти. Хоть набирай спасительный 911 – да нет такого для человечества. Нет – и все тут! Или все-таки есть?