Понимая себя: взгляд психотерапевта

Устоять трудно. Тем более трудно, что человек и внутренне растерян, раздвоен. Частная жизнь уже не часть общественной и даже не параллельна ей, а как бы противопоставлена. Если вы не согласны с этим, сравните сами, к примеру, отношения к старейшине племени раньше и президенту сегодня. Можете вы себе представить, чтобы в охоте на мамонта действовали такие же отношения, как между начальником и подчиненным сегодня, когда задача начальника – чтобы люди работали по максимуму, а получали по возможному минимуму, а задача подчиненного – работать как можно меньше, а получать как можно больше? Я не могу.

При таком давлении со стороны общества и одновременно разделенности с ним человек часто чувствует себя бессильным. Жизнь становится адом, из которого надо вырваться. Растет внутреннее напряжение одного отдельно взятого человека и групп. Хорошо бы пустить его на что-нибудь полезное или, на худой конец, хотя бы безопасное для общества. И это напряжение с разной степенью успешности расширяет возможности для творчества и регулируемого досуга, создавая своего рода отдушины и островки безопасности. Но эта самая забота имеет и оборотную сторону – она создает новые правила вдобавок к уже существующим, а их хотят и по разным причинам могут принять далеко не все – одним они велики, а другим малы. И общество, по мнению Жана Бодрийяра, само создает условия для того, чтобы какая-то часть его членов «выпала в осадок», перестала быть опасной для него. Оно само способствует этому и само же осуждает за это, толкает к канаве и осуждает упавших в нее. Если мы понимаем под обществом только некую его «добрую, хорошую, правильную, сознательную и т. д.», а на самом деле просто «послушную», часть, всех остальных занося в разряд антисоциальных элементов, то с этим согласиться трудно. Но общество включает в себя равно изготовителя водки и ее потребителя, наркомана и наркомафию. И та часть общества, которая говорит от его имени, ведет себя как мать, в глазах которой удачные дети – результат ее воспитания, а неудачные – результат дурной наследственности со стороны отца или дурных влияний улиц, соседей, телепередач и т. д.

Что же тогда выходит? Выходит то, что мы видим: причудливая смесь наказания и лечения упавших, попытавшихся улететь в рай еще при жизни. А это еще больше усиливает как раз ту зарегулированность, которая для них и невыносима. Порочный круг, чертово колесо! Как и когда удается вырваться из почти мертвой хватки искусственного рая? Когда человек сам хочет этого, когда он сам выбирает помощника в этом, когда он находит простую человеческую поддержку понимающих его людей. В первом случае может помочь врач государственной системы, если, конечно, желание истинно, глубоко и сильно. Принудительно никто никого от алкоголизма, наркомании, токсикомании еще не вылечил. Во втором случае человек стремится найти помощника, который не ассоциируется в его представлении с обществом. Как правило, это частнопрактикующий врач или целитель. Третий путь, и по признанию ведущих специалистов – самый эффективный, – общества Анонимных алкоголиков и Анонимных наркоманов. Все эти три пути объединяет одна общая для них особенность: есть она – есть помощь, нет – нет. Это способность принять человека просто как человека и личность, а не как паршивую или заблудшую овцу либо несчастную жертву людей и обстоятельств. Жалость в этом случае есть вид отвергания, возведения стены между человеком и помощниками – неважно, из камня и колючей проволоки или мягких матрацев. Но не ее ли пытается пробить пьяница своим «ты меня уважаешь?», не от нее ли бежит в глушение или галлюцинации наркоман?

Я отдаю себе отчет в том, что очень многие захотят сказать в ответ на это распространенные слова: «Так что же – им еще и сочувствовать нужно?!» Я вполне готов выслушать все доводы в пользу такой точки зрения. Но прежде один только вопрос. Вот кандидат в президенты с бутылкой водки своего имени в руках и неизменным фуршетом с лозунгом «А теперь по старому русскому обычаю хорошо выпьем и закусим!» громит кого-то, кто спаивает несчастный народ. А вот и мы сами с улыбчивым «питие на Руси есть веселие» и то с презрением, то с надрывной жалостью к тому, кто «не умеет». А вот «фронтовые сто грамм» как символ, но не как реальная мера, и удаление с глаз общества послевоенных алкоголиков. Вот закрываемые на наркотизацию глаза общества – во Вьетнаме, в Афганистане, в Чечне… Так кто и что гонит нас и кого-то изгоняет в этот проклятый и убивающий рай?

Да, хочется – очень хочется – остановить это, вылечить всех раз и навсегда, сослать на 101-й километр или куда подальше, перекрыть пути и проч. и проч. Но это только мечты, утопия. Это вариант мечты о рае на земле, никак не лучший мечты тех, кто идет к канаве, ходит по ее краю или уже в ней. А мы не видим (делаем вид или, правда, не видим) идущих, смеемся над балансирующими на краю и тянем из канавы за уши так, что голову отрываем. Господа…

Нерв невроза