Понимая себя: взгляд психотерапевта

В.Н. Мясищев как-то заметил, что невроз – единственная болезнь, из которой человек выходит лучше, чем вошел в нее. Потому что невроз преподносит бесценный урок того, что внутренняя работа по разрешению конфликта открывает путь к зрелости, к свободному и ответственному выбору, к тому, чтобы становиться хозяином собственной жизни. Это бывает трудно, но «кто сказал, что надобно легко?» – хороший конь стоит денег, хорошая игра – свеч, а хорошая жизнь – усилий.

Как непохоже отраженье…

Все люди глядятся в зеркала. Кто зачем, но глядятся. Есть какая-то влекущая тайна в том, что ты вдруг видишь себя где-то вне себя. И, может быть, сказочные волшебные зеркала, показывающие происходящее за тридевять земель или будущее, были не только фантазией о технических возможностях будущего, но и очень точным психологическим образом. Действительно, в этот магический момент нашего раздвоения, когда мы можем взглянуть на себя со стороны, как бы глазами других, многое способно предстать перед нами иначе, заговорить другим голосом, открыться иной, неожиданной стороной. Обращаясь к своему отражению (а кто из нас ни разу в жизни не сказал ему: «Ну что? Что смотришь? Что скажешь?»), мы можем оказаться в очень интересном диалоге с самим собой. Он далеко не всегда слышен даже нам самим. Маленький ребенок, впервые узнавший себя в зеркале, радостно кричит: «Вотин – я! (Вот он – я!)». А что звучит в нас, взрослых, когда мы смотримся в зеркало? Что говорит нам наше отражение? Оно ведь точно – я, да не совсем я. Ну уже хотя бы потому, что право и лево поменялись местами.

Поэтому расхожее выражение «Смотрясь, как в зеркало, в другого человека» всегда казалось мне бездонно сложным. Это «живое зеркало» отражает как-то очень уж по-своему, и трудно сказать, как оно будет через минуту отражать. «Дурак!» – говорю я в него. А в ответ то «Сам дурак!» или «От такого и слышу», то «Уж больно ты умный!», то «Ах ты, мой дурашка!», то «Ты хочешь сказать, что я не слишком умен?», то еще что-нибудь – иногда поласковее, иногда позабористее. А если добавить, что и мое обращение, и ответы могут быть произнесены с разными интонациями и выражениями лица, в разных позах – от сжатых кулаков до раскрытых объятий, то боязно может быть даже и взглянуть в это такое далеко не бесстрастное и не беспристрастное зеркало. А подчас мы просто стоим друг перед другом, как кривые зеркала, только до смеха ох как далеко!

Многие годы психотерапевтической работы изо дня в день показывали мне, что человек часто нуждается не только и не столько в лечении, а то и вовсе не в нем, сколько в нахождении своего места и своего способа смотреть и видеть в этом зеркальном мире.

Вот семейная пара на грани развода. Нет, это не персонажи Зощенко или расхожих анекдотов. Оба угнетены и подавлены, оба искренне несчастны. Наш первый разговор вместе выливается в бесконечные и предельно эмоциональные «А ты!.. – А ты!..», в которых на поверхность всплывают действительно «имевшие быть» и ранящие их души вещи. Когда их высказано уже достаточно много, в них появляется какая-то закономерность. Отдельные эпизоды становятся похожи на пластинки паззлов, которые даже при желании не перепутаешь и уже чувствуешь, что из них можно сложить целые картинки.

Его картинка:

… я работаю, как конь. Я стал начальником отдела и защитил диссертацию. Меня уважают… всюду, но не дома. Я зарабатываю – дай Бог каждому, и все равно. Со мной просто не считаются. Если я хочу принять душ, то оказывается, что она в моем халате возилась на кухне и залила его томатом. Я не могу найти ни одной вещи на своем месте, зато в доме вечно кто-то топчется, и телефон круглосуточно занят. Наша интимная жизнь похожа на какую-то горячку – я уж и книги ей приносил, и чего только не делал, чтобы ввести все это в какое-то русло, но…

Ее картинка:

…ну да – халат, томат… Я просто торопилась к его приходу приготовить что-то повкуснее, а он приходит и начинает занудничать со своим халатом, но поцеловать меня забывает. Если я не позову кого-нибудь в дом, мы так и будем сидеть в стерильном одиночестве, но ему ж тоже надо когда-то развеяться! Когда он смотрит сквозь меня, ища пепельницу, которую я случайно переставила, я просто чувствую себя меньше пепельницы. Если я его хочу поцеловать раньше, чем мы оказались в постели, то обязательно отвлеку от чего-то, что, конечно, важнее поцелуя. А в любовных упражнениях по графику и строгим правилам я чувствую себя школьницей в мае – так хочется что-нибудь нарушить…