Понимая себя: взгляд психотерапевта

Человечество, как известно, состоит из двух половин – мужской и женской. Произнеся эту фразу как-то на лекции, я немедленно был обвинен в сексизме (сексизм – мужской шовинизм, то есть такое же отношение к женщине, как у товарища Анпилова и иже с ним к еврею). Скамья подсудимых – даже в таком фигуральном смысле – не самое приятное место. Для удобства нашего разговора позвольте мне пересесть на обычный стул или просто постоять. Итак: человечество, как известно, состоит из двух половин – женской и мужской. Это ж только математики в ученой своей наивности уверены, что от перемены мест слагаемых сумма не меняется. Но мы-то с вами знаем, что они не правы! По крайней мере – в смысле той суммы, которую называют отношениями полов.

Мы снисходительно улыбаемся, когда маленькие дети различают «тетеньку и дяденьку» по длине волос или юбке/брюкам, но не могут этого сделать, глядя, скажем, на дюреровских Адама и Еву. Потому что – мы-то взрослые и мы знаем! В конце концов половые различия – не теория относительности, они понятны каждому. Но по мере того, как подходит к концу перечень анатомических и сугубо физиологических различий, паузы становятся все длиннее и длиннее. Да и с этими, казалось бы, совершенно бесспорными различиями дело обстоит не так просто. С психологическими – тем более.

Когда говорят о психологии пола, чаще всего начинают с сексуальности, а нередко ею одной и ограничиваются, то ссылаясь на З. Фрейда, то иронизируя над ним и его учением, как бы предупреждая мнимые или возможные упреки в «сексуальной озабоченности». О Фрейде и психоанализе сегодня пишется так много, что я могу себе позволить промолчать. Замечу только, что вне зависимости от наших теорий сексуальность образует мощные энергию и инструмент юмора, иронии, творчества, так называемой харизматичности и достаточно явно просвечивает сквозь наброшенный на детство полог «невинности» и «ангельской чистоты». Но сейчас мы обратимся к значительно меньше обсуждающейся стороне психологии пола – к той, которая нередко лежит в рамках гендерных исследований (по-английски Gender – пол в том смысле, в котором он указывается в паспорте и на дверях туалета, в смысле мужского или женского рода, а Sex – пол в том смысле, в котором Саша Черный писал: «Пришла проблема пола – румяная Фефела и ржет навеселе», а другой поэт: «Оленье томленье по лани на чистой поляне»).

Исследователи очень долго пытались изучать психологию пола на путях сопоставления отдельных качеств и способностей – агрессивности, интеллекта и т. д. И что же? Единственное, с чем невозможно спорить, это присущая больше женскому полу эмпатия (способность интуитивно воспринимать эмоциональное состояние другого, чувствовать его). Это так с первых часов после рождения и до конца жизни. Вероятность ошибочности такого вывода составляет 1: 64 000, то есть – 0,000016 %. Но и тут не без своих «но». С возрастом у женщин эмпатическая способность несколько снижается, а у мужчин – повышается: жизненный опыт учит, что ни слишком сильно чувствовать других людей, ни вовсе их не чувствовать – невыгодно, проигрышно, и происходит, если воспользоваться технической терминологией, тонкая подстройка. Все остальные различия с природой пола почти не связаны. Так, показатели интеллекта зависят от пола лишь на 5 %, речевые способности – на 1 %, в основном определяясь не половыми, а индивидуальными различиями. Женщины агрессивны не менее мужчин, если воспринимают свои действия как оправданные, обоснованные и свободны от ответственности за них. Как соединить в одном лице тургеневскую Асю и некрасовскую женщину, которая «коня на скаку остановит», или Ивана и Алешу Карамазовых, чеховскую Душечку и Кабаниху А. Островского или юного монашка с рокером таким образом, чтобы получить типичные для всех, эталонные женские и мужские портреты? Разнообразие индивидуальных различий, помноженное на разнообразие социальных ролей и возведенное в степень культурных различий, оказывается бесконечным по сравнению с ограниченной вариативностью отдельных половых различий.

Хотя споры на эту тему не утихают и еще долго не утихнут, на первый план, по крайней мере в серьезных исследованиях, выдвигаются иные подходы. Их объединяет представление о принципиальной двуполости человека – андрогинии (в греческой мифологии Андрогины – высшие божества, сочетающие в себе мужское и женское начала). Действительно, в организме и женщин, и мужчин «работают» мужские и женские половые гормоны, существуют мужские и женские мозговые сексуальные центры и т. д. и т. п. Тогда речь должна идти не столько о противопоставлении, сколько о сопоставлении этих начал; не столько об их конфликте, сколько о сотрудничестве; не столько об их количественной представленности в структуре психики, сколько о взаимодействии в системе психики. А стало быть, не столько в инвентаризации подлежащих обмеру черт, сколько в поиске и понимании основных принципов мужского и женского начал и их взаимодействий в различных (психологических, социально-психологических, культурных и т. д.) рамках.