Понимая себя: взгляд психотерапевта

Я знаю много людей, горстями пьющих назначенные самим себе лекарства, перепробовавших все – от советов друзей до уринотерапии, но не решающихся обратиться к психотерапевту и скрывающих от самих себя свою нерешительность отношением к психотерапии как к болтовне – и не более того. И поверьте – дело тут не в глупости или недостатке информации. Все и проще, и сложнее. И если даже врачи нередко произносят с насмешливой протяжкой «про-о-обле-е-мы» как один из синонимов то ли дури, то ли слабости человеческой, то можно понять, как много нужно мужества, чтобы сознаться даже себе в своей «слабости» и тем более – пойти с этим куда-то, к кому-то чужому. Да и что он может, этот чужой? Не лучше ли с хорошим другом или близким человеком поговорить? Уж он-то и поймет, и присоветует…

Что ж, если бы в трудную минуту друзья и близкие не приходили на помощь, не могли выслушать нас и поделиться с нами, то, вероятно, и слов-то таких, как «дружба» и «близость», не было бы. Но давайте посмотрим, когда такие разговоры случаются и что происходит в них на самом деле. Во-первых, когда у человека есть потребность «разговориться, выговорить правду, послать хандру к туману, к бесу, к ляду» (О. Мандельштам). И тогда нужен слушатель. Кому какой. Но если попытаться собрать его черты воедино, то это либо «мама», либо «единомышленник» – тот, кто нас любит, в этот момент принимает наши позиции, вместе с нами любит наших друзей и ненавидит врагов, кто, как говорят, понимает нас. Мы, в общем, не ждем от него слов, был бы здесь, сидел бы вот так – рядом или напротив – и слушал. И хорошо даже, когда не говорит или говорит не слишком много, не сбивает нас с мелодии души. Чаще всего мы говорим в такие моменты об одиночестве и обиде: не понимают, обманули, предали, бросили, подвели, вынудили… Как-то за скобками разговора остается то, что в ту же минуту сделавшие это, возможно, говорят то же самое своим друзьям или близким – как мы их обманули, предали и т. д. Ну вот, если мы на улице с кем-то лбами столкнулись и приходим домой с шишкой на лбу, то ведь не рассказываем домашним, как у кого-то там такая же шишка на лбу болит, а о своей говорим, да еще и ему – раззяве этому, который перед собой не смотрит, – воздадим должное.

Во-вторых, мы испытываем нужду в таких разговорах, когда нуждаемся в совете. О, это очень интересные разговоры! Порой мы просто обращаемся к человеку как консультанту – он прошел через что-то сходное и, конечно, знает: «Вот, я хочу поменять квартиру, а ты как раз недавно менял – подскажи». Порой, что-то переживая, мы хотим знать, что переживают другие в таких ситуациях. Потому что сильные и неприятные переживания вызывают чувство одиночества, и бывает очень важно быть с кем-то «таким же». Иногда мы ждем совета: как поступить? И нам даже самим кажется, что не знаем. Хотя, положа руку на сердце, обычно знаем, но почему-то не решаемся и нуждаемся в поддержке, подтверждении извне. И когда при этом ищем – с кем посоветоваться, то бессознательно (или, скажем, интуитивно) ищем именно того, кто поддержит.

Хорошо, когда выбранный собеседник чувствует нашу потребность и не начинает заваливать нас советами вместо того, чтобы выслушать, и не сидит, подперев щеку ладонью и кивая, когда нам его совет нужен. Такие диалоги очень похожи на чередующиеся монологи: «Я думаю, что ты… я бы на твоем месте…» и т. д. Они драгоценны, и я очень благодарен всем тем, с кем у меня такие разговоры удавались, принося облегчение, помогая принять решение, укрепляя и поддерживая.

Но иногда они не только не помогают, а даже наоборот. Обычно это случается, когда дело не во внешних событиях, а в том, что они заострили и сделали болезненно конфликтными какие-то наши внутренние противоречия. Их множество, и без них, я думаю, наша жизнь не была бы жизнью человеческой. Вот мы рожаем детей, для которых многое в собственной жизни придется изменить, от многого отказаться. Это же так естественно! Я не хочу оскорбить ничьи родительские чувства, но задумаемся – откуда столько несчастливых детей (я говорю сейчас не об избиваемых или насилуемых родителями, выбрасываемых сразу после рождения или оставляемых позже, посылаемых на панель и т. д. – нет, просто о несчастливых)? Что, родители – выродки или звери? Тридцать лет работы дают мне основания сказать: как правило, нет.