Понимая себя: взгляд психотерапевта

Часть обращений обусловлена действительно серьезными нарушениями развития и психики у детей. Насколько я могу видеть и судить, эти обращения, как правило, запаздывают – надо бы раньше или много раньше. И это можно понять. Интуитивно мы всегда (или почти всегда) знаем, с чем имеем дело. Нетрудно представить себе, что родители настолько же заинтересованы в помощи, насколько боятся окончательного признания психического неблагополучия ребенка. Принять такую «новость» действительно крайне трудно – это требует колоссального мужества и очень изменяет жизнь всей семьи. И у одних родителей на какое-то время, у других – надолго или навсегда образуется психозащитная слепота: они тем меньше видят необычность поведения ребенка, чем она очевиднее. «Бабушкина психотерапия» в виде умных советов тут не срабатывает. Да и далеко не все мы можем так вот сразу взять и вылечить – навсегда и полностью. Но имеет смысл учесть, что болезнь, как я уже говорил, вмешивается в развитие. Обращение и общение с заболевшим ребенком требуют особых навыков, которые легче выработать с помощью и при поддержке врача. Поэтому чем раньше – тем лучше.

Сексуальная тема в период душевных расстройств. Девочка 6 лет

Порой обращаются просто за советом: как быть?

Даже сегодня, когда психологов стало ощутимо больше, совета могут спрашивать у психиатра.

Например, девочке 6 лет. Ей скоро идти в школу, а внешность у нее «подпорчена» несколькими операциями. Мать опасается, что девочка может встретить в школе травмирующее отношение сверстников, не слишком большую приязнь учителей. «Как быть? – спрашивает мать. – Как научить ее так лгать, чтобы защитить себя от возможных травм?» А почему, собственно говоря, надо лгать? Ведь девочка перенесла то, что, слава Богу, далеко не каждому ребенку достается перенести, и это требует мужества и выносливости. Ага, значит, и правда может защищать! И мы приходим в итоге к тому, как помочь девочке узнать эту правду, найти ей место в своей «картине жизни», говорить о ней.

Не знаю, как у других, но у меня самое большое удовлетворение связано не с точно поставленным диагнозом и не с правильным подбором лекарств, а с отсутствием психиатрических расстройств у ребенка и возможностью помочь ему и семье в решении существующих проблем. Совсем нередко такой проблемой является поддержка ребенка и его семьи при нарушениях психики, с которыми надо как-то жить, и жить по возможности лучше.

Все это так, но… И я слышу множество претензий к детским психиатрам и психиатрии. Я не могу не признать обоснованности многих из них. Но давайте вспомним, что детская психиатрия – очень молодая ветвь психиатрии. Скажем, детство моего поколения еще не было знакомо с ней. Как все молодое, она развивается быстро, но впереди у нее больше, чем позади. Уже сегодня это не просто детское отделение в психиатрической больнице и не просто детские психиатрическая больница или отделение в диспансере, но и разветвленная сеть помощи в различных центрах и службах – речевых, социально-психологических, кризисных и т. д. Это и школьные психолого-психиатрические службы, и просто кабинеты в детских поликлиниках, куда можно прийти без опаски. Детская психиатрия уже стремится не только лечить возникшие расстройства, но и предупреждать их, обращаясь ко все более и более раннему возрасту и помогая взрослым строить отношения с ребенком здоровым или целебным образом. Говорю все это не из цеховой солидарности и прекрасно осознавая, как много еще претензий можно предъявить детской психиатрии и как много ей предстоит делать и сделать. И даже если у заинтересованного читателя сохраняются те или иные опасения и предубеждения, то я надеюсь – хочу надеяться, что их станет меньше и появится больше возможностей преодолеть их. То, что мы можем сделать, мы можем только вместе: не мы с вами, для вас, за вас, а мы вместе – для детей.

Со стороны язык наш одинаков

Я вспомнил эти слова поэта, наблюдая сценку в троллейбусе. На остановке вошли женщина лет шестидесяти и мальчишка лет пяти-шести – бабушка с внуком. «Стой здесь!» – сказала она мальчишке и принялась устанавливать свою довольно тяжелую сумку. Но его и след простыл – вьюном проскользнув между пассажирами, он унесся вперед. «Вот паразит!» – сказала она, подняв голову, и принялась через головы остальных кричать ему, чтобы он немедленно вернулся. Не тут-то было! Она ринулась за ним и приволокла его на место, грозя, что, если он еще попробует отойти от нее, она ему даст. «А я тебя укушу!» – завопил он и действительно вцепился зубами в ее руку, как только она попыталась удержать его. Она, видимо, желая дать ему по лбу, довольно больно ударила его в глаз. Он заревел: «За что ты меня ударила в глаз?» Она в ответ: «Чтоб ты не хулиганил!» Затем последовали препирательства: не хулиганю – хулиганишь – не хулиганю… После чего она принялась его жалеть и предлагать помириться: бабушка, мол, не хотела делать ему больно, но он убежал… В ответ раздалось сквозь затихающий плач: «Я вперед пошел, чтоб за остановкой следить – когда нам выходить…»