Понимая себя: взгляд психотерапевта

Вариант «Понимание»: «Лодка получилась не такой, как ты задумал, и ты хочешь сделать ее сам?»

Воспитательница использовала последний вариант, и вот какой была реакция: «Я ушла, но Робин пошел за мной в другую комнату, продолжая разговаривать о лодках. Мое понимание помогло ему преодолеть негативные чувства и построить между нами доверительные отношения».

Мы можем разговаривать с ребенком на одном языке лишь тогда, когда понимаем себя и его, а не действуем в рамках каких-то заданных моделей. И это язык переживаний. «Маленький фокус» состоит в том, что, оставаясь закрытыми для своих собственных переживаний, мы не можем понимать переживаний ребенка. Тогда складывается разговор, о котором точно сказал А. Радковский: «Со стороны язык наш одинаков. Но говорим на разных языках. И ты отходишь от меня заплакав, слова обиды бросив впопыхах». Такого ли разговора мы хотели?

Детская ревность

Иметь ли второго ребенка?

Обязательно!

Казалось бы, ну чего ребенку не хватает? Что только мы ни делаем для него! И все-таки понимаем, что никто и ничто не заменит тех отношений, которые возникают в семье между братьями и сестрами. Дело не только в том, что ребенок нуждается в общении. Он растет, и у него возникает потребность заботиться о другом – более слабом, чем он сам, существе. Здесь и ощущение своих новых сил, и первые ростки доброты и великодушия, даже материнства и отцовства. Но мы, улыбаясь, отнекиваемся год, другой, третий… И вот просьбы о брате или сестре звучат все реже и тише, а потом и вовсе прекращаются. Первенец уже не хочет делить любовь и внимание взрослых с кем-то еще.

Почему плохо быть единственным? Единственный ребенок быстро привыкает к тому, что в семье все направлено на него. Он чувствует сверхценность самого факта своего существования. Ребенок привыкает воспринимать приятное как должное, а неприятное – как обидное. Нередко это приводит к тому, что он начинает открыто манипулировать взрослыми. Но вне семьи, где любовь и расположение других надо заслужить, такое манипулирование не принимается. Не здесь ли закладываются основы обиды на весь мир, которую мы нередко встречаем у взрослых? Трудно и родителям: по мере того как ребенок усваивает роль «света в окошке», обращаться с ним становится все труднее.

Надо ли бояться ревности? Многие не решаются обзавестись вторым ребенком, опасаясь детской ревности, о которой они слышали или наблюдали ее в других семьях. Поскольку обычно привлекают внимание достаточно драматичные проявления детской ревности, трудности часто кажутся неодолимыми. Между тем их вполне можно избежать.

Говорят, что ревность первенца проявляется меньше, если разница в возрасте детей составляет полтора-два года. Но это не так. Когда ребенок мал, он еще остро нуждается в родителях как в единственном связующем звене между собой и миром, ему очень трудно стать для кого-то опорой, защитой. Когда же он старше сестры или брата лет на 7–8 и занят своими «взрослыми» делами, малыш может быть для него неинтересен.

Так когда же? Ответ подсказывают сами первенцы: это период 3–6 лет, когда они так настойчиво просят о сестре или брате. Действительно, это возраст, когда ребенок уже достаточно уверенно воспринимает себя как личность, стремится к самостоятельности и испытанию себя. Где же все это пережить, как не в общении с малышом?! Конечно, это не значит, что разница в возрасте ни в коем случае не должна быть больше шести или меньше трех лет. Но это значит, что в таком случае нужно уделить больше внимания подготовке первенца к появлению второго ребенка.

Как вызвать желание иметь брата или сестру? Иногда родители начинают советоваться с первенцем. Это прекрасно, если они уверены, что получат именно тот ответ, которого ждут. А если нет? Что тогда – уговаривать, упрекать в эгоизме, ругать или просто делать по-своему? В любом случае ребенок будет чувствовать, что с ним не считаются, что еще не появившийся малыш уже угрожает его близости с родителями.

Мальчик 7 лет. Мама. Изобилие пуговиц на одежде – потребность в заботе