Понимая себя: взгляд психотерапевта

Но вместо этого в продолжающемся умолчании о правде (а каковы бы ни были внешние поводы для ухудшения отношений, правда одна – «Нам трудно приспособиться друг к другу») начинается вольное или невольное перетягивание каната или – тоже далеко не всегда умышленное – использование ребенка в качестве оружия в борьбе против другой половины. Читая о таких способах казни в Древней Руси, как привязывание за ноги к двум наклоненным деревьям, которые потом распрямятся и… мы внутренне содрогаемся. А вот душу собственного ребенка рвем так же и не дрогнем – настолько уверены в своей оскорбленной правоте. Мы-то распрямимся худо-бедно. А вот его душу потом как срастить?

Так уж заведено, хотя не всеми признается, что ребенок должен оставаться с матерью. Это так, когда уходит муж. Это так, когда его выгоняют. Это так, когда уходят от него. Но оставаться с матерью и оставаться без отца – не одно и то же. Я знаю ребенка, который время от времени сталкивается с отцом, не подозревая, что этот опустившийся алкоголик – его отец, но зная от матери, что его отец был прекрасным человеком и навещая его (на самом деле – первого друга матери) могилу. Ложь? Да ведь как посмотреть: мальчик ведь сын человека, которого она любила и видела прекрасным. И знаю детей, чьи отцы – вовсе неплохие люди – были в их глазах ужасными монстрами, с которыми сам Бог велел даже не здороваться. Могу только догадываться, чего стоит женщине держать в доме портрет тяжело обидевшего ее и наплевавшего на ребенка мужчины. Но снимаю шапку перед ее мудростью и самообладанием, благодаря которым ребенок с гордостью несет в душе образ отца. Радуюсь за детей, родители которых хоть и расстались, но не отнимают второго родителя и не унижают его общение с ребенком до чего-то вроде тюремной прогулки с ощетинившимся конвоем на вышке.

Без комментария

В свое время знал я человека (не могу сказать, что он был мне симпатичен), который лет за двадцать до этого «поматросил и бросил», много раз по долгу службы переезжал, женился и обзавелся детьми, даже не подозревая о растущей где-то дочери. А она его разыскала! Мало того, приехав повидаться, осталась жить в его семье. На свадьбе у нее был не так часто встречающийся «комплект родителей» – мать и мачеха, отец и отчим.

Есть у человека такая глубинная потребность – иметь маму и папу, причем хороших. Иметь мощные и не гнилые корни. Иметь возможность любить родителей – если не в реальном, видимом другим, то в своем внутреннем мире. Не чувствовать себя предателем и не искорежить свою душу ненавистью. Не вынести из родительской семьи опыт настороженности и недоверия к партнеру, который потом вдруг всплывает в собственной семье. Вправе ли мы отказать ребенку в этом или отмахнуться? Неважно (по крайней мере, для нас в этом разговоре) из-за чего, из-за кого или обо что разбивается семейная лодка. Потом разберемся в этой запутанной бухгалтерии. А пока – крушение. В таких случаях первыми спасают детей.