Португалия. Полная история

В 1959 году над столицей на противоположном берегу Тежу взметнулась гигантская статуя Христа Искупителя, созданная по образцу Рио-де-Жанейро. Фигуру на высоком постаменте можно было увидеть практически из любого района города. Поднявшись ввысь больше чем на сто метров, Христос словно взял Лиссабон под свою защиту.

Под новый 1960 год в столице появилось метро. Новогодний подарок освятил кардинал-патриарх Сережейра. Протяженность пути, на которых располагались 11 одинаковых серых станций, составляла всего 6,5 километра. Поезда формировались из четырех вагонов, но длины двух станций хватало только на два. Остальные два вагона оставались в тоннеле, поэтому пассажирам, которые хотели выйти, следовало садиться только в первый или во второй. Каждая станция была оборудована общественным туалетом, но эскалаторы отсутствовали.

В общем, подземка получилась скромной. Тем не менее ее открытие стало для лиссабонцев грандиозным событием, еще одной приметой нового времени, зримым доказательством того, что город становится вровень с мировыми столицами.

В 1966 году в Лиссабоне появился еще один наглядный символ прогресса. Американская компания построила через Тежу подвесной мост длиной свыше двух километров, на вид неотличимый от моста «Золотые ворота» в Сан-Франциско. Статусное сооружение, на открытие которого собралось все руководство страны, назвали в честь Салазара.

В 1960-е годы началась мировая слава португальского футбола. В финале Чемпионата мира, проходившего в 1966 году в Англии, сборная Португалии заняла третье место. Лучшим бомбардиром турнира стал уроженец Мозамбика Эусебиу.

Экономическое и социальное развитие шло неравномерно. Наряду с ростом уровня образования и благосостояния в крупных городах положение в сельских районах не многим отличалось от XIX века. Крестьяне по-прежнему пахали деревянной сохой, а латифундисты продолжали управлять своими землями как средневековые феодалы. Низкие цены на сельскохозяйственные товары также не способствовали улучшению положения деревенских жителей.

Острота кризиса смягчалась благодаря начавшемуся после войны интенсивному развитию колоний. Они стали не только важными источниками сырья и экспортных поступлений, основным рынком сбыта для неконкурентоспособных португальских товаров, но и местом, куда устремились безземельные крестьяне, не находившие себе применения на родине[278].

Экономическое развитие не смогло полностью стабилизировать режим. По мере роста уровня образования и доходов населения отсутствие перемен в политической системе и неослабный надзор за политической деятельностью стали вызывать раздражение, восприниматься как тормоз на пути прогресса.

Средний класс, кое-чего уже добившийся в жизни и жаждавший большего, начинал испытывать неприязнь к «вечному» правителю, стремившемуся держать все под полным личным контролем. Оппозиционер Эмидиу Сантана так описал причину этого психологического феномена: «Салазар был человеком, который разбирался в финансах, но имел очень ограниченное представление об обществе. Он считал, что общество — это бедная семья, которая должна содержать себя сама и не иметь больших амбиций»[279].

В целом португальцев роль членов такой семьи по-прежнему устраивала. Абсолютное большинство не было готово к участию в акциях протеста. Но неудовлетворенность положением подспудно усиливалась.

Показательна эволюция творческой интеллигенции. Если до войны значительная ее часть была праволиберальной или занимала аполитичную позицию, в послевоенный период большинство деятелей культуры придерживались левых, порой весьма радикальных взглядов.

Среди крупных писателей к правым кругам можно отнести только автора серии романов «Хроники лиссабонской жизни» Жоакиня Пасу д’Аркуша, создавшего широкую панораму столичной жизни 1940–1950-х годов, и Агуштину Беса-Луиш, писавшую о северной провинции Минью. Остальные или были членами компартии, как Антониу Алвеш Редол, Мариу Сакраменту, Жозе Гомеш Феррейра, Урбану Тавареш Родригеш, Жозе Сарамагу, или поддерживали оппозицию и борцов с режимом, как Фернанду Намора, Карлуш де Оливейра, Мариу Дионисиу, Вержилиу Феррейра, Жозе Кардозу Пиреш…

Похожей была расстановка сил и в других областях культуры и искусства. Даже крупнейшая исполнительница фаду Амалия Родригеш, которую Новое корпоративное государство настойчиво рекламировало и продвигало как один из символов страны и которую долгое время считали поклонницей Салазара, оказывала финансовую помощь компартии[280].

Другого выбора у португальской интеллигенции не было. В условиях цензуры и арестов она встала на сторону преследуемых, а сильнее всего преследовали коммунистов.