На обратном пути португальцы прошли южную оконечность Африки, которую Диаш окрестил мысом Бурь, и в декабре вернулись в Лиссабон. Жоау II на радостях переименовал мыс Бурь в мыс Доброй Надежды. Король надеялся, что теперь путь в Индию был открыт.
Уверенность монарха была почти полной. Одновременно с Бартоломеу Диашем Жоау II отправил с разведывательной миссией двух шпионов: Перу де Ковилья и Афонсу де Пайву. Переодевшись в мавров, они тоже должны были искать царство пресвитера Иоанна, но не с юга, а в севера.
Два португальца, говоривших на арабском, выдавали себя за торговцев. Из Сантареня они проследовали до Барселоны, оттуда переправились в Неаполь, затем добрались до Александрии, Каира и Адена. Там они разделились, договорившись встретиться в Каире.
Перу де Ковилья побывал в Индии, посетил Каликут (современный Кожикоде) и Гоа. Затем он через Ормуз достиг восточного побережья Африки и с торговыми судами дошел до Софалы (Мозамбик).
Афонсу де Пайва должен был проникнуть в Эфиопию, но его постигла неудача. Когда Перу де Ковилья вернулся в Каир и получил известие о смерти спутника, он решил выполнить и эту задачу. Перед поездкой он составил подробное донесение об увиденном в Индии и Восточной Африке и отправил его в Португалию с королевскими агентами.
В Эфиопии Перу де Ковилья стал доверенным лицом королевы. Он женился, пользовался при дворе авторитетом, но выбраться назад не смог. Монарх запретил отпускать португальца, опасаясь разглашения военных тайн. Ортодоксальная Эфиопия, единственное христианское государство на Черном континенте, с трудом отбивалась от атак мусульман и ничем не напоминала могущественное царство пресвитера Иоанна.
Донесения Перу де Ковилья о восточном побережье Африки дополнили картину, которая сложилась в результате морских экспедиций вдоль западного побережья континента. Теперь Жоау II был убежден в успехе и приступил к подготовке плавания в Индию.
Ничто не было пущено на волю случая. На верфях заложили новые корабли с усиленным корпусом и увеличенным водоизмещением. За их постройкой следил Бартоломеу Диаш. Он считал необходимым усовершенствовать парусники, подготовить их к штормовой погоде Южной Атлантики. В ход шли самые качественные материалы: дуб, сосна, железо.
Прежде чем отправить корабли в решающий поход, Португалия обезопасила себя от вероятных конфликтов с Испанией. Соседняя страна также снаряжала экспедиции и после возвращения в 1493 году из плавания Христофора Колумба пребывала в уверенности, что первой открыла морской путь в Индию.
7 июня 1494 года в испанском городе Тордесильяс был подписан документ, известный как «договор о разделе мира». Две католические державы прочертили линию меридиана на расстоянии 370 лиг (около 1800 км) к западу от Кабу-Верде. Было решено, что все земли, как уже известные, так и те, которые только будут открыты, к востоку от этой линии принадлежат Португалии, а к западу — Испании.
Судя по тому, что в процессе переговоров португальский представитель Дуарте Пашеку Перейра упорно боролся за то, чтобы передвинуть первоначально прочерченную линию как можно дальше на запад и не успокоился, пока не добился ее переноса на 270 лиг, Лиссабон мог быть в курсе того, где расположена Бразилия, которая в результате ему досталась. Возможно, одна из тайных португальских экспедиций уже обнаружила эту часть Южной Америки. Но официально о новом континенте никто ничего не заявлял, и его еще только предстояло открыть.
Подозревали португальцы и об истинном местонахождении Молуккских островов. Об этом сообщал королю Перу де Ковилья. Архипелаг, расположенный в другом полушарии, тоже попал в португальскую зону благодаря переносу линии, которая как бы разрезала земной шар пополам.
Жоау II не дожил до заслуженного триумфа. Лавры тщательно подготовленного предприятия пожинал его преемник Мануэл I Счастливый, вступивший на престол в 1495 году.
Индийскую эпопею поддерживали не все. На Кортесах, созванных в 1495 году в Монтемор-у-Нову, раздавались призывы прекратить транжирить деньги на новые экспедиции, остановиться и удовольствоваться плодами завоеваний и открытий в Северной и Западной Африке. Но монарх не внял этим призывам.