Повседневная жизнь Большого театра от Федора Шаляпина до Майи Плисецкой

Майя Михайловна так и не узнала об одном интересном факте своей биографии — в 1948 году ее фамилия фигурировала в докладной записке отдела внешней политики ЦК ВКП(б) об оздоровлении обстановки в Еврейском антифашистском комитете (ЕАК) после убийства его председателя Соломона Михоэлса (официальная версия — автокатастрофа). Так вот, Плисецкую предлагалось ввести в президиум ЕАК вместе с Маршаком, Ойстрахом и Дунаевским. Значит, на молодую балерину, еще даже не заслуженную артистку, были большие планы (дальше дело не пошло, поскольку совсем скоро верхушку комитета арестовали и почти всех расстреляли). Так что нет ничего удивительного в том, что вопреки мнению комитета комсомола Большого театра Майе Михайловне дали первое звание[62]. А вот из наградного списка на получение Сталинской премии за «Хованщину» (она танцевала в опере пленную персиянку), куда ее фамилию вставил Голованов, Плисецкую вычеркнули, чтобы не слишком высоко прыгала, не выше Улановой.

После смерти Сталина Майя Михайловна очень быстро «догонит» все свои звания — в 1956 году получит звание «народная артистка РСФСР», а в 1959-м — СССР, в 34 года. Так благотворно отразится на ее карьере расположение Никиты Хрущёва, лично поручившегося за Плисецкую как за сознательную советскую артистку, которую можно отпустить за границу без всяких опасений. В 1964 году ей вручат главную в стране Ленинскую премию: «Я была в те дни горда и счастлива. Лицемерить не буду. Меня предпочли тайно, не обратив внимания на ворох подметных писем, отправленных моими “доброжелателями” в адрес президиума комитета. До меня Ленинскую премию в балетном искусстве получили лишь двое: Уланова и Вахтанг Чабукиани. Я стала третьей в этом ряду. У музыкантов это звание, вспомню, уже носили Прокофьев, Шостакович, Хачатурян, Ойстрах, Рихтер, Гилельс. А ныне в один год со мной — Мстислав Ростропович. Сейчас вся мишура прежних советских регалий покоится на свалке смены времен. Но человек всегда живет настоящим». Компания достойная.

Беллу Ахмадулину как-то спросили: «Что вам нравится в Майе Плисецкой?» — «Понимаете, у нее… шея…» Сравнивая Плисецкую с одной из ее коллег в партии Кармен, поэтесса отметила: «Любить ее можно. Убивать не за что…» Став иконой советского балетного искусства, прославляя Большой театр на Западе, Плисецкая удостоится и многих зарубежных наград, в частности, ордена Почетного легиона из рук президента Франции Франсуа Миттерана в 1986 году. В том же году, присутствуя на новогоднем приеме в Кремле, она услышит от одного из больших чиновников: «Я думал, Майя Михайловна, что орден Почетного легиона дают только участникам движения Сопротивления. Вдруг вам дали…» И остроумно ответит: «А я всю жизнь и сопротивляюсь!» И будет права — ее даже в КПСС не смогли затащить…

А других смогли. Для артистов, вышедших из комсомольского возраста, хорошим подспорьем для ускорения получения звания было членство в Коммунистической партии. Как правило, вызывали в дирекцию и говорили: «Мы здесь подумали и хотим вам предложить вступить в партию. Это большая честь! Это большая ответственность! Вам надо только написать заявление, а рекомендации уже есть две». И зачем, собственно, отказываться от такой чести? Это ведь не сталинские времена, когда главной отговоркой было: «Я в Бога верю, потому в партию и не могу вступить». Так, в частности, отказался Иван Козловский. Восемнадцать раз отказывался Игорь Моисеев. Молодые не отказывались, вот почему в подавляющем числе биографий народных артистов СССР — ведущих солистов Большого театра, опубликованных в Большой советской энциклопедии, есть важный пункт — «член КПСС» с указанием года, в котором в эту самую партию человек был принят. И везде год вступления в партию раньше года, в котором присвоено звание. Например, Евгений Нестеренко стал народным артистом СССР в 1976 году — через два года после вступления в КПСС. Владимир Атлантов вступил в партию в 1966 году, а в 1967-м получил заслуженного. Через пять лет он стал народным артистом РСФСР, причем неожиданно для себя, узнав об этом чуть ли не из газеты: «Летом 1972 года мы устраивали “чёс”. Денег всегда не хватало, и мы выезжали на гастроли с нашим знаменитым секстетом Большого театра. При очередном таком “чёсе”, если не ошибаюсь, это был город Пермь, я просыпаюсь утром от стука в дверь. Открываю — стоят представители секстета. “Вы что спать-то не даете?” Они говорят: “Ты читал газеты?” И я прочел, что мне присвоили очередное звание». Прямо как у Шаляпина.