Для людей с паническими атаками характерна тенденция скрывать истинные чувства. Таких способов много: кроме отмеченного выше дружелюбия и спокойствия, человек может много говорить, но говорить не о том, рассказывая увлекательные истории, в которых главное – это сюжет, а не они сами. Также склонные к сокрытию чувств люди много рассуждают, или формальны в беседах, или переключаются на записывание в моменты, когда эмоциональное напряжение нарастает.
Можно предположить, что в природе такого обхождения со своими чувствами лежат не столько запреты, сколько непривычка и неумение, непонимание важности выражения эмоций. Первые прямые эмоциональные выплески ощущаются ими обычно болезненно: то, что так долго оставалось внутри, в мир рождается с болью. Чтобы сделать это возможным, терапевт может попросить рассказать что-то еще раз, но по-другому: «Расскажи мне так, чтобы я это почувствовал».
Так Динара, у которой панические атаки (кроме других тревожных симптомов), постепенно возвращает себе эмоциональные воспоминания о своем детстве, которое прошло настолько страшно, что у нее до девятого класса стоял в комнате ночной горшок: когда родители возвращались с работы, она запиралась в комнате и не выходила до тех пор, пока они снова не уйдут с утра. Эти ужасные воспоминания, рассказанные другому человеку так, чтобы он тоже смог это почувствовать, приводят ее в контакт со своей яростью, ужасом и эмоциональной болью. Постепенно научаясь говорить об этих чувствах с терапевтом, она начинает говорить об этом и с мужем, и с близкими подругами, и панические атаки, которые были для нее формой запросить заботу или сообщить о внутреннем неблагополучии, уходят.
В целом в терапии тревожных расстройств оправданы системный взгляд и построение индивидуальной картины нарушения. У конкретного человека панические атаки могут не быть коммуникациями, а быть лишь способом сбросить серьезное напряжение, а вот фобический синдром может существовать в ясной связи с семейными отношениями. От понимания структуры функций, причин возникновения, динамики развития будет зависеть изобретение эффективного для человека терапевтического подхода – притом что его принципы останутся описанными выше.
Дэвид Эллиотт – американский специалист по терапии привязанности, который смог развить взгляды Боулби и его последователей в терапевтический подход. Он отметил, что нарушения привязанности у детей создают взрослым трудности, которые можно и нужно корректировать именно через восстановление стабильной безопасной привязанности, несмотря на то что этот процесс оформился и стал устойчивым уже к двум годам.